Стр. 240. С ума сошел. -- Подразумеваются слова Белинского из вальцбруннского письма к Гоголю (15 июля и. ст. 1847 г.). Белинский писал: "... нельзя умолчать, когда под покровом религии и защитою кнута проповедуют ложь и безнравственность как истину и добродетель <...> И такая-то книга могла быть результатом трудного внутреннего процесса, высокого духовного просветления!.. Не может быть!.. Или Вы больны, и Вам надо спешить лечиться, или -- не смею досказать моей мысли...". И далее: "Мысль сделаться каким-то абстрактным совершенством, стать выше всех смирением может быть плодом только или гордости, или слабоумия..." (Белинский, т. X, стр. 212, 214, 218). Намеки на сумасшествие Гоголя (не в буквальном смысле этого слова) проскальзывали и в ранее написанной рецензии Белинского на "Выбранные места..." ("... только в здоровом теле может обитать здоровая душа <...> только не страждущий никаким расстройством мозг может правильно мыслить". -- Там же, стр. 63). Гоголь отвечал на эти выпады в "Авторской исповеди", которую Белинскому не суждено было прочитать: "Почти в глаза автору стали говорить, что он сошел с ума, и приписывали ему рецепты от умственного расстройства <...> Можно делать замечанья по частям на то и на другое, можно давать и мненья, и советы, но выводи<ть>, основываясь на этих мненьях, обо всем человеке, объявлять его решительно помешавшимся, сошедшим с ума, называть лжецом и обманщиком, надевшим личину набожности, приписывать подлые и низкие цели -- это такого рода обвинения, которых я бы не в силах <был взвести> даже <на> отъявленного мерзавца, который заклеймен клеймом всеобщего презрения" (Гоголь, г. VIII, стр. 436, 466). См. также в "Выбранных местах...": "Да разве уже я совсем выжил из ума?" (там же, стр. 296).
Стр. 240. Завещание. -- О "Завещании" Гоголя, помещенном в "Выбранных местах..." сразу после "Предисловия", Достоевский писал еще до выхода в свет этой книги брату Михаилу Михайловичу 5 сентября 1846 г.: "В "Современнике" в следующем месяце будет напечатана статья Гоголя -- его духовное завещание, в которой он отрекается от всех своих сочинений и признает их бесполезными и даже более. Говорит, что не возьмется во всю жизнь за перо, ибо дело его молиться. Соглашается со всеми отзывами своих противников. Приказывает напечатать свой портрет в огромнейшем количестве экземпляров и выручку за него определить на вспомоществование путешествующим в Иерусалим и проч. Вот. -- Заключай сам". Достоевский пародировал "Завещание" в "Селе Степанчикове" (см. наст. изд., т. III, стр. 146). В черновых записях к "Подростку" Достоевский говорил, что в своем "Завещании" Гоголь "врал и паясничал" (см. наст. изд., т. XVI, стр. 330).
Стр. 240--241. Прокопович... -- Николай Яковлевич Прокопович (1810--1857) -- друг Гоголя, с которым последний воспитывался вместе в Гимназии высших наук в Нежине.
Письмо Достоевского к брату Михаилу Михайловичу от 5 сентября 1846 г. свидетельствует о том, что он лично был знаком с Прокоповичем.
Стр. 241. ... Нежинская гимназия. -- О пребывании Гоголя в Нежинской гимназии высших наук, впоследствии (1854) переименованной в Нежинский лицей, Достоевский мог получить представление по книгам П. А. Кулиша "Опыт биографии Н. В. Гоголя" (СПб., 1854) и "Записки о жизни Н. В. Гоголя (т. I--II. СПб., 1856) и по письмам Гоголя, напечатанным Кулишом в пятом томе шеститомного "Собрания сочинений" Гоголя (СПо., 1857). Некоторые из этих писем уже свидетельствовали о замкнутости и "обособлении". Так, в письме к Г. И. Высоцкому от 26 июня 1827 г. Гоголь писал: "Уединясь совершенно от всех, не находя здесь ни одного, с кем бы мог слить долговременные думы свои, кому бы мог выверить мышления свои, я осиротел и сделался чужим в пустом Нежине <...> Как чувствительно приближение выпуска, а с ним и благодетельной свободы! Не знаю, как-то на следующий год я перенесу это время!.. Как тяжко быть зарыту вместе с созданьями низкой неизвестности в безмолвие мертвое! Ты знаешь всех наших существователей, всех, населивших Нежин. Они задавили корою своей земности, ничтожного самодоволия высокое назначение человека. И между этими существователями я должен пресмыкаться..." (Записки о жизни Гоголя, т. I, стр. 45, 46). В позднейшем своде мемуарно-биографической литературы отмечалось, что в Нежине товарищи Гоголя "его любили, но называли: таинственный карла" (В. И. Шенрок. Материалы для биографии Гоголя, т. 1. М., 1892, стр. 102).
Стр. 241. Потом изумился, написал письмо Белинскому. -- Гоголь был изумлен, угнетен и подавлен по преимуществу отрицательным отношением к ого книге. Даже в близкой ему семье Аксаковых "Выбранные места" называли "ложью" (см.: Записки о жизни Гоголя, т. II, стр. 133). Но больше всего "изумило" его письмо Белинского из Зальцбрунна (15 июля н. ст. 1847 г.). "Я не мог отвечать скоро на ваше письмо,-- писал Гоголь в ответном письме от 10 августа н. ст. 1847 г.-- Душа моя изнемогла, всё во мне потрясено, могу сказать, что не осталось чувствительных струн, которым не было бы нанесено поражения еще прежде, чем получил я ваше письмо. Письмо ваше я прочел почти бесчувственно, но тем не менее был не в силах отвечать на него. Да и что мне отвечать? Бог весть, может быть, и в ваших словах есть часть правды" (Гоголь, т. XIII, стр. 360). Впервые это письмо было опубликовано по копии Герценом в "Полярной звезде" (1855, кн. I, стр. 76--77). Однако в черновом, разорванном Гоголем письме к Белинскому почти каждое положение зальцбруннского письма критика опровергалось. Гоголь признал только, что русское правительство -- это "огромная шайка воров". Этот разорванный черновик был собран по кусочкам и впервые (с пропусками) опубликован П. А. Кулишом в его книге "Записки о жизни Н. В. Гоголя" (СПб., 1856, т. II, стр. 108--113). Полный текст черновика см.: Гоголь, т. XIII, стр. 435--446. Достоевский мог иметь в виду и письмо Гоголя к Белинскому, написанное около 8 (20) июня 1847 г. Выражая в этом письме несогласие с рецензией Белинского на "Выбранные места из переписки с друзьями", Гоголь пытался объяснить реакцию критика личным раздражением против него. "Я прочел с прискорбием статью вашу обо мне во втором No "Современника", -- писал он. -- Не потому, чтобы мне прискорбно было то унижение, в которое вы хотели меня поставить в виду всех, но потому, что в ней слышится голос человека, на меня рассердившегося" (там же, стр. 326).
По свидетельству Панаева, во время встречи с русскими литераторами в сентябре--октябре 1848 г. Гоголь "дал почувствовать, что его знаменитые "Письма" писаны им были в болезненном состоянии, что их но следовало издавать, что он очень сожалеет, что они изданы. Он как будто оправдывался перед нами" (Панаев, стр. 305).
Стр. 241. Много искреннего в переписке. Много высшего было в этой натуре... -- Подразумеваются не только "Выбранные места из переписки е друзьями", но творчество Гоголя в целом, а он, как считал Достоевский, был наряду с Ломоносовым и Пушкиным бесспорным гением, с "бесспорным "новым словом"" (стр. 199). См. также наст. изд., т. XVIII, стр. 59; т. XXIV, стр. 305-306.
Стр. 241. А уклонения были. -- Достоевский опирается на многочисленные указания биографов и мемуаристов на "уклонения" в характере и поведении Гоголя. Так, например, Кулиш признавался: "... я не всегда питал к нему те чувства, с которыми теперь начертываю историю его внешней и внутренней жизни. Сомнения, недоумения, негодование на кажущуюся пошлость его поступков, презрение к мнимой его надменности и кичливости и другие тягостные и неприятные чувства, которые возбуждал Гоголь в разные времена своей жизни в истинных своих почитателях, были и моими чувствами..." (Записки о жизни Гоголя, т. I, стр. 187-188).
Стр. 241. Но не видели важных. -- С точки зрения Достоевского, самыми важными "уклонениями" в поведении и литературной деятельности Гоголя в последние пять-шесть лет его жизни были, как отмечал он в письме к И. С. Аксакову от 4 ноября 1880 г., "неискренность" и привычка "заволакиваться в облака величия".