Достоевский .
192. Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ -- А. Г. ДОСТОЕВСКОЙ
Эмс 25 июля/6 авг<уста> <18>79. Среда.
<В Старую Руссу.>
Милый ангел и дружочек мой Аня, вчера ходил к Орту; сейчас меня вспомнил и принял чрезвычайно радушно. Осмотрел очень старательно и все расспросил (три года промежутка!). Сказал, что есть анфизема, но еще только вначале, и хоть искоренить ее уже невозможно, но побороться с нею можно с большим и вероятным успехом. "То, что вы не приезжали три года, усилит действие Кренхена, и Кренхен вас воскресит. Но сначала Кренхен, а потом попробуем Кессельбрунена". Нашел, что у меня какая-то часть легкого сошла с своего места и переменила положение, равно как и с_е_р_д_ц_е переменило свое прежнее положение и находится в другом -- все вследствие анфиземы, хотя, прибавил в утешение, сердце совершенно здорово, а все эти перемены мест тоже не много значат и не грозят особенно. Конечно, он как доктор обязан даже говорить утешительные вещи, но если анфизема еще только вначале уже произвела такие эффекты, то что же будет потом? Впрочем, я сильно надеюсь на воды и уже сегодня начал пить. Начинаю с гаргаризации Кессельбруненом и потом 2 стакана Кренхена. Вечером тоже гаргаризация, а потом 1 стакан Кренхена. Всего важнее погода: будет хорошая погода, будет и хорошее действие. Это здешний всеобщий приговор. Вчера в день приезда сияло солнце, и было страшно горячо. Ночью же была гроза с громом и проч., а сегодня так даже и прохладно и сумрачно и нет-нет, а перепадет дождь. -- Теперь 12 часов дня, и я сейчас только переехал в Ville d'Alger, а не в Люцерн. Во-1-х, невысоко, бельэтаж, во-вторых, комнаты изящнее, больше и светлее, а ц_е_н_а т_а ж_е: 30 марок в неделю. Уговорился с обедом, будут приносить, как и в прежние разы, из соседнего отеля полный обед за 3 марки в день; из этого обеда я намерен откладывать кусочек на ужин. Кофей утром с хлебом 80 пфеннигов, чай же вечером мой, но за горячую воду, прибор и проч. хозяйка ничего не берет, а в Люцерне бы взяли, это я знаю. Орт сейчас же спросил меня: не ощущаю ли я ослабления сил, и только что я сказал ему, что даже по временам -- сонливость, то, я видел по лицу, он принял это в большой серьез и прописал мне, во время вод, обильную и питательную мясную пищу и непременно вино, но только красное. В Люцерне за вино спросят много, а эта хозяйка достает от кого-то вино предешево, это я помню. Поэтому и переехал в Alger, надеясь сэкономить. Главное же потому, что хозяин Люцерна Meuser теперь без жены и ведет дело сам, а потому думаю, что будет уже не так аккуратно, как прежде. -- Итак вот мои обстоятельства, милый мой ангел. Чтоб кончить об этих делах на этот раз, прибавлю, что денег, кажется, наверно не достанет и что впоследствии надо будет мне выслать еще рублей сотню (100 р.). Весьма вероятно, что я половину этой сотни привезу домой, но на всякий случай выслать необходимо. Три года назад это было 70 марок лишних на каждую сотню, т<о> е<сть> 350 марок лишних на 500 р. против теперешнего. Ну да и пальто возьмет деньги. К тому же Пуцыкович, весьма может быть, не отдаст мне 45 марок, хотя и клялся всем миром. Но довольно пока.
Вчера получил твое милое письмецо и уж как был рад. Мне было ужасно грустно вчера. Тут много детей, и я не могу без боли сердечной проходить мимо них. Все мерещатся Лиля и Федя. Пиши, Аня, ради бога, хоть вначале-то, почаще. Завтра, я думаю, сяду за работу. Письма Любимову еще не написал, но пошлю непременно. Напишу очень вежливо, но настоятельно. Вчера этот Любимов меня очень расстроил. И это сейчас после моего письма (которое он не мог, по времени, не получить), и в котором я так обстоятельно изложил ему всю невозможность получить деньги через Ахенбах и Колли в Старой Руссе. Мне все кажется, что они делают так умышленно, ч_т_о_б я н_е з_а_б_ы_в_а_л_с_я. -- Пиши мне больше о своем здоровьи и о детках, и об вашей погоде. Дай бог и вам хорошей погоды. Тебе бы покупаться хоть немного, не откладывай. Очень об тебе думаю. Крепко обнимаю и цалую тебя. Цалуй деток. Люблю их. Скажи Феде, что здесь и ослики, и мулы, и собачки. Кстати, в Эмсе много новых построек, выстроили новых 2 моста через Лан. Много фруктов -- удивительные вишни, сливы и абрикосы, но все запрещено мне. Публики в приезде 11 с 1/2 тысяч человек, давка, но скоро многие разъедутся. Ожидаю холодных дней, особенно в конце лечения, а в летнем пальто моем шелковая подкладка висит лохмотьями. -- До свидания, ангел мой, напишу тебе дня через 2. Цалую тебя бессчетно, деток благословляю и целую; молюсь за них. До свидания, друзья мои милые.
Твой весь
Ф. Достоевский
Ну как и сегодня получу от тебя письмецо -- как хорошо будет.
Я совершенно выспался с дороги и чувствую себя бодро.