Пишут тоже из Мадрида об ожидаемой с часу на час сдаче Картагены. Тогда правительство уничтожило бы главный пункт южного мятежа. Но и Картагена пока еще не сдалась...

<12 ноября 1873 г.>

Открытие австрийского рейхсрата произвело чрезвычайно сильное возбуждение в империи -- не в пользу правительства. Даже самая обширность программы будущих действий правительства подвергается нападениям: "Задать себе разом столько задач, -- говорят противники правительства, -- значит ни к одной из них не отнестись серьезно". На первом плане в тронной речи, разумеется, обещания стать энергически против обрушившегося в этом году на империю финансового кризиса. Возрождение вновь кредита, постановка торговли и народного хозяйства на более твердую и безопасную дорогу -- вот один из первых пунктов, указанных императором рейхсрату. Затем следовали указания на преобразование всей системы налогов; на вопрос о возобновлении привилегии Национального банка; на акционерную и биржевую реформы; на новые железнодорожные и ремесленные уставы и проч. Затем провозглашалась необходимость реформ в уложении о наказаниях, в судопроизводстве, в пересмотре законов гражданских и, сверх всего, "установление новых отношений между государством и католическою церковью".

Венгерцы, спеша огородить свои интересы, требуют теперь дуализма и для устройства финансов своего королевства -- распадения Национального банка на цислейтанский и венгерский и проч. Меры, внесенные министром финансов Депретисом, возбудили всеобщее волнение и уныние. Курсы на бирже понизились. Ожидают грозной оппозиции; со всех сторон в журналах предают правительство осуждению, впрочем в весьма разнообразном смысле. Немецкие газеты, отвечая венгерским, прямо заявляют, что для Австрии будет гораздо выгоднее скорее совершенное выделение из империи венгерского королевства и провозглашение полной его независимости, чем распространение политического дуализма и на финансовые дела Австро-Венгрии. С ожесточением нападают на тронную речь польские журналы, а в чешском "Рокгок" заявлено прямо, что тронная речь императора к цислейтанскому рейхсрату "до чешской нации не относится". Ультрамонтанские органы тоже заслышали грозу в словах императора об установлении "каких-то" новых отношений государства к церкви. Коммунизм несет с собою совершенное уничтожение религии, рассуждают австрийские ультрамонтаны, но это уничтожение лучше, потому что грубее, чем утонченный либерализм современных правительств, который хочет обратить епископов и священников в своих чиновников, а веру -- в одно из средств управления.

-----

Ультрамонтанская партия не дремлет тоже и во вновь открывшемся прусском ландтаге, как и упоминали уже мы в "Гражданине", в прошлом 45 No, в нашем перечне иностранных событий. Как уже замечали мы и прежде, политика ультрамонтанов всё более и более вступает на дорогу демократическую. Они уже успели, например, внести в палату два проекта новых законов: о введении впредь при выборе членов парламента всеобщей подачи голосов и об отмене штемпельной пошлины с газет. С другой стороны, в высшей степени характерна и замечательна депеша из Берлина от 13-го ноября, напечатанная в газете "Times":

"Император, имея в виду, что несколько сот католических общин лишены в настоящее время духовных пастырей (NB -- конечно вследствие строгих мер правительства, преследующего ультрамонтанские стремления немецкого католичества), изъявил после продолжительного колебания согласие на внесение проекта закона о введении обязательного гражданского брака и на ведение метрических книг гражданскими властями. Закон этот чрезвычайно важен, особенно в Германии, где образованные классы, одинаково независимые как от католической, так и от протестантской церкви, придерживались до сих пор религиозных обрядов при совершении браков, крестин и похорон главным образом потому, что это предписывалось законом. Как скоро брак сделается чисто гражданскою формальностью, явится необходимость и в учреждении кладбищ, открытых для всех без различия вероисповеданий, потому что священники откажутся хоронить лиц, живших в брачном союзе, не освященном церковью. Фактически кладбища уже и теперь утрачивают свой исключительный характер, так как, несмотря на протесты священников, {Римско-католических.} "старокатоликов" {"Старокатолики" -- новая государственно-религиозная секта в Германии, сильно протежируемая берлинским правительством и о которой мы уже не раз говорили с читателями.} хоронят, при содействии полиции, внутри кладбищенской ограды. Новый закон будет иметь значение еще в том отношении, что поощрит заключение браков между христианами и евреями, а известно, что последние составляют в Германии многочисленный и весьма влиятельный класс..."

Известие о подобном проекте закона, на который дал свое согласие благочестивый германский император, всего более замечательно тем, что рисует перед нами ту железную непреклонность, с которого настоящая прусская политика преследует ультрамонтанское движение в империи. Важность нового проекта закона заявляет и о важности тех опасений, с которыми правительство смотрит на своего врага, и о тех размерах, которые придает ему. Но, очищая ниву от плевел, не вырвать бы и пшеницы. Религиозный индифферентизм и без того не нуждается в наше время в поощрении. Замечательно и то, что религиозный либерализм, индифферентизм и, наконец, атеизм всегда и во все века и времена были болезнями сословий высших, аристократических. Ультрамонтаны же, сколько заметно по крайней мере по некоторым признакам, после векового высокомерного отчуждения своего от народа обращаются теперь, по крайней мере в Германии, к демократической политике. Довольно странная перетасовка ролей, свидетельствующая о некоторой тонкости взгляда со стороны новейших римско-католиков...

-----

Специальная комиссия из 15 членов, назначенная версальским Национальным собранием для рассмотрения проекта Шангарнье о продлении президентской власти маршала Мак-Магона и в которой, как мы уже говорили, столь неожиданно оказалось большинство за республиканцами, кончила свои занятия и внесла свой доклад в Собрание 4(16) ноября. Докладчиком был Лабуле. Трудно представить себе более умеренный, более примирительный и более основательный (имея в виду обстоятельства, в которых находилась комиссия) проект, которым либеральное большинство комиссии заменило проект Шангарнье.