Стр. 24, строка 45: "она в своем праве" вместо "она во всем праве".
Стр. 26, строка 26: "всегда различите" вместо "различите".
Стр. 32, строка 37: "будто бы" вместо "как будто бы".
Стр. 36, строка 47: "возле маиньки" вместо "возле маменьки".
Стр. 42, строка 4: "незлобивые увещания" вместо "незлобливые увещания".
Первоначальное название -- "Несчастный случай". Так озаглавлены предварительные наброски к тексту, сделанные в записной книжке (43), среди страниц, заполненных планами переработки "Двойника", что позволяет датировать эту запись 1861 г. (см. наст, изд., т. I, стр. 485). Написан был рассказ, очевидно, осенью 1862 г., после возвращения Достоевского из-за границы.
При переиздании в 1865 текст подвергся незначительной стилистической правке.
В "Скверном анекдоте" Достоевский коснулся вопросов, оживленно обсуждавшихся в русской публицистике того времени в связи с отменой крепостного права.
Центральной в рассказе является фигура генерала Пралинского, считающего себя гуманным человеком и приверженцем новых либеральных идей. Однако случившееся с ним подтвердило предсказание "ретрограда", тайного советника Никифорова, что Пралинский "не выдержит" принятой на себя роли.
О том, что либеральные идеи "деловых" людей никак не соответствуют их "натуре", обнаруживающейся в поступках, которые противоречат принципам гуманизма, Достоевский уже писал в заметке "Образцы чистосердечия" (Вр, 1861, No 3). Образ Пралинского перекликается также и с сатирическими зарисовками деятелей эпохи реформ в "Сатирах в прозе" (1859--1862) Салтыкова-Щедрина. Особенно близки к герою из рассказа Достоевского Зубатов и Удар-Ерыгин. Очерк "К читателям", где названные персонажи "сконфузились" и вынуждены были объявить себя либералами, напечатан был во 2-м номере "Современника" за 1862 г., т. е. несколькими месяцами ранее, чем "Скверный анекдот". Впоследствии Салтыков-Щедрин создал героя (Вася Чубиков из мартовской хроники за 1864 г. "Наша общественная жизнь"), во взглядах которого произошла та же эволюция, что и у Пралинского. Не выдержав показного либерализма, Вася Чубиков воскликнул: "дисциплина, дисциплина и дисциплина" (Салтыков-Щедрин, т. VI, стр. 305--306). Пралинский же в финале "Скверного анекдота" твердил: "Нет, строгость, одна строгость и строгость" (ср.: ЛН, т. 83, стр. 41).