Дата устанавливается по почтовому штемпелю на обороте конверта (на лицевой стороже нечеткий): "11 янв. 1880".
1 В 1879--1880 гг. Достоевский по просьбе Литературного фонда, ряда культурно-просветительских обществ, высших учебных заведений и гимназий часто принимал участие в благотворительных вечерах, выступая с чтением отрывков как из прежних своих произведений, так и из последнего, еще не завершенного романа "Братья Карамазовы". А. Г. Достоевская, в частности, засвидетельствовала: "На пасхе же (6 апреля 1879 г. -- Ред.) Федор Михайлович читал в помещении Александровской женской гимназии в пользу Бестужевских курсов. Он выбрал сцену из "Преступления и наказания" и произвел своим чтением необыкновенный эффект. Курсистки не только горячо аплодировали Федору Михайловичу, но в антрактах окружали его, беседовали с ним, просили высказаться о разных интересовавших их вопросах, а когда, в конце вечера, он собрался уходить, то громадною толпой, в двести или более человек бросились вслед за ним по лестнице до самой прихожей, где и стали помогать ему одеваться" (Достоевская А. Г. Воспоминания. М.. 1971. С. 333).
2 Вопросы о Христе как Боге и о Христе как "недосягаемом идеале человека" волновали самого Достоевского еще в период создания "Идиота", что отразилось и в подготовительных материалах к роману и в его окончательном тексте: отклики на книгу Э. Ренана "Жизнь Иисуса", впечатления от картины Гольбейна Младшего "Мертвый Христос", богоборческие размышления Ипполита о гибели Христа и т. п. (см. об этом: 9, 396--399).
3 К январю 1880 г. в "Русском вестнике" были опубликованы книги первая -- восьмая "Братьев Карамазовых"; упомянутый корреспонденткой "ужасающий" голос сомнений отражает воздействие на нее "Книги пятой. Pro и contra" из второй части романа, и в особенности глав "Бунт" и "Великий инквизитор" с искушающей речью Ивана Карамазова, обращенной к Алеше.
4 Письмо А. Н. Курносовой затрагивало настолько важную для писателя тему, что Достоевский, только накануне отослав девятую книгу "Братьев Карамазовых" в редакцию "Русского вестника", сразу же, когда у него, по его признанию, "от усиленной работы голова кружится", отвечает ей 15 января 1880 г. и даже предлагает ей, "хотя времени" у него "вообще мало", посетить его и поговорить "глаз на глаз", так как на поднятые ею "вопросы нельзя отвечать письменно". Находя, что ее письмо "горячо и задушевно", Достоевский призывает ее не падать духом ("Не Вы одни теряли веру, но потом спасли же себя") и задуматься над тем, кто эти люди, которые "разрушили" ее веру и "отрицают Христа, как Спасителя" ("...не говорю, что они дурные люди, по заражены общей современной болезненной чертой всех интеллигентных русских людей: это легкомысленным отношением к предмету, самомнением необычайным, которое сильнейшим умам в Европе не мыслилось, и феноменальным невежеством в том, о чем судят"). Особенно знаменательна концовка ответа Достоевского, не лишенная определенного автобиографического подтекста: "Я знаю множество отрицателей, перешедших всем существом своим под конец ко Христу. Но эти жаждали истины не ложно, а кто ищет, тот наконец и найдет" (см.: 301, 139--140). Формулируя в записных тетрадях возражения К. Д. Кавелину на критику единственного августовского выпуска "Дневник писателя" за 1880 г. с речью о Пушкине, Достоевский полемически замечал: "Инквизитор и глава о детях. Ввиду этих глав вы бы могли отнестись ко мне хотя и научно, но не столь высокомерно по части философии, хотя философия и не мои специальность. И в Европе такой силы атеистических выражений нет и не было. Стало быть, не как мальчик же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла, как говорит у меня же, в том же романе, черт" (см.: 27, 86).