8 Екатерина, дочь Я. С. Капустина от первого брака, замужем за полковником Генерального штаба К. К. Гутковским, Ольга -- за генералом А. К. Смирновым. 14-летний сын -- Михаил, родился в Омске 23 декабря 1847 г. Впоследствии крупный врач, профессор, разрабатывавший проблемы народной гигиены; общественный деятель. Умер в 1920 г. 5-летний сын -- Федор, родился в Омске 27 февраля 1850 г. Впоследствии один из первых профессоров физики Томского университета. Участник Красноярской экспедиции Русского физико-химического общества по наблюдению солнечного затмения (1887 г.). С именем Ф. Я. Капустина связаны начала сибирской рентгенологии, метеорологии и сейсмологии. Умер в 1936 г. (Даты рождения см.: Гос. архив Омской облает, ф. 16, оп. 2, кн. 134, л. 230 об.; кн. 183, л. 22 об.). Из пяти дочерей Капустиных назовем двух: Анна родилась в Омске 1 IV 1850 (там же, кн. 151), умерла в 1918 г. Мать академика Я. И. Смирнова, известного археолога; Надежда родилась в Омске 21 II 1855 (там же, кн. 180, л. 23 об.), умерла в 1921 г.
Благодаря Достоевскому, ее роман "К росту" (под псевдонимом Б. Семенова) был опубликован в журнале "Русская речь" в 1879 г. Автор книги "Семейная хроника в письмах матери, отца, брата, сестер, дяди Д. И. Менделеева" (СПб., 1908). Участвовала в подготовке спектаклей, поставленных в Боблове "менделеевской молодежью". Во многих из них главные роли исполнял Александр Блок.
9 Намек на возможность приезда в Томск самого Достоевского. Представление о нем как об авторе "нравоописательных очерков" сложилось у Капустиной, по всей видимости, после знакомства с романом "Село Степанчиково и его обитатели", опубликованным в No 11 журнала "Отечественные записки" за 1859 г. Журнал, как видно из письма, Екатерина Ивановна имела возможность читать в Томске.
А. М. -- Достоевскому.
9 февраля 1876 г. Петербург
9 февраля СПб.
Милостивый государь,
Федор Михайлович.
Мое письмо к Вам совершенное безумие: я не знаю Вас, я Вас никогда не видала, даже не искала случая увидеть, хотя, конечно, могла бы; я видела только Ваш портрет, превосходной кисти, правда, я ходила для него несколько дней сряду в Академию.1 Это было уже давно, 4 года, кажется, как я не видала его, да и нет нужды: до сих пор впечатление так свежо, как будто я вижу его перед глазами. Я не помню отзывов о сходстве или несходстве его, но я убеждена, что он похож; я вижу в нем Вашу душу, внутреннее сходство, таким именно Вы должны быть. Вы, конечно, заметите в этих словах воровство у Вас же:2 но это иначе и не может быть, я целиком сошла со страниц. Ваших произведений. Я тоже Ваше произведение и подобие. Во многих, во всех почти Ваших типах я узнаю то себя, то Вас. Позвольте заимствовать у Вас еще одну фразу. "Мы с вами одного безумия люди".3 Конечно, это сильная дерзость -- сравнивать себя с Вами. Вы - знаменитость, талант, великий ум, даже более, но не смею высказывать всего, чтоб не походило на лесть, я - ничто, я даже не романистка, не студентка, не акушерка, даже не благотворительница; я просто очень несчастный человек из породы неудачников, только очень сильно чувствующий. Уже давно, с самой первой молодости я стою на распутье не двух, а целых десятков дорог; случай или собственная воля толкают то на ту, то на другую, но не сделаешь и десяти шагов, как начинаешь раздумывать: нет, то не настоящая, надо идти по другой, а там опять то же, и не подвигаешься таким образом ни на шаг. Сегодня готов отдать последнюю каплю крови за "меньшого брата", а завтра увлекаешься всеобщим стремлением к наживе и думаешь только о том, как бы урвать кусок. -- Но Вам, конечно, нимало не интересно, что я за человек, и не для того я начала писать Вам, чтобы многоглагольствовать о себе. Я хотела Вам выразить свое сочувствие, свое глубокое уважение, свое благоговение перед Вами, перед Вашим талантом, умом, сердцем. Зачем понадобилось это выражение? Не знаю, но мне кажется, что у Вас бывают часто ужасно тяжелые минуты в жизни, не легко она должна проходить у Вас, хотя, конечно, внешних обстоятельств Вашей жизни я почти не знаю, кроме некоторых весьма известных фактов. Сужу я только по Вашим произведениям, я сжилась с ними, полюбила и привыкла узнавать в них Вас. -- Самые произведения Ваши, доставляя Вам множество почитателей, возбуждают в то же время и бессмысленные глумления. Вчуже противно читать и слушать, как люди, не стоящие Вашего мизинца, вдобавок не понимающие и не способные понять Вас, осуждают Вас и подсмеиваются над Вами с высоты своего пошлого, тупого, дальше своего носа ничего не видящего самодовольства. Или какой-нибудь "Заурядный читатель", третирующий Вас снисходительно-покровительственно.4 Для Вас, конечно, такие критики должны казаться чрезвычайно комичными. Но не всегда человек настроен смеяться, бывает совсем противоположное, мрачное настроение, и тогда уже не смех, а злобу, негодование, горечь должно возбуждать такое бестолковое лаянье. И вот тогда-то трогает сочувствие всякого живого существа, даже ласка бессловесного животного смягчает несколько сердце. Если мое письмо застанет Вас в такую минуту и пробудит в Вас доброе чувство, если Вы даже просто рассмеетесь его глупости и на минуту забудете горе, я буду довольна. Я не ожидаю от Вас ответа, конечно. Вам не следует останавливаться ни для того, чтобы бросить камнем в каждую лающую на Вас собаку, ни для того, чтобы погладить собаку, приласкавшуюся и лизнувшую Вам руку. Я даже не подписываю своей фамилии, чтобы Вы не увидели в моем письме какой-нибудь задней мысли. Это просто уста глаголют и рука пишет от "избытка чувств".
Прочитав письмо, я вижу, что оно бред и дикость и что совсем не то и гораздо более я хотела сказать, но боюсь и этим надоесть Вам, боюсь, что сама, начав обдумывать, не решусь послать его. Пусть же идет оно, как вышло, ведь я пишу не для рисовки. Вот что, между прочим, я хотела сказать. Я не прошу у Вас ответа, но это для многих интересный вопрос. Займитесь им в Вашем "Дневнике", и Вы окажете услугу многим. Что делать и куда идти такой женщине, как я (а подобных бездна). У меня есть сила, здоровье, молодость еще и энергии еще немного сохранилось, а увлечения так и очень много, есть и желание работать, есть и познании кой какие, нет только, главное, инициативы и мало веры.5