1) Чтоб отплатить Вам за одолжение, я несмотря на болезнь мою -- написал дурную повесть и рискнул своею подписью, которая для меня -- единственный капитал.3
Что я не обработывал достаточно моих произведений и писал к сроку, то есть согрешил против искусства.
Что я не щадил своего здоровья и делал мученические усилия, чтоб расквитаться.
Что я отвергнул предложение Некрасова, который давал мне 75 р. серебр<ом> за Ваш лист с предложением немедленно уплатить Вам весь долг деньгами.
И проч., проч., одним словом, очень много было подвигов, то есть я поступал очень честно.
Но несмотря на всё это, с 1-го января прошлого года сочинения мои чем далее, тем более хвалятся публикою. Это верно, и я это знаю.а То есть что же тут было такого, почему они, несмотря на падение мое в 47 году, несмотря на авторитетные нападки Белинского4 и проч., начали читаться и выходить в люди? Ответ: что, стало быть, есть во мне столько таланту, что можно было преодолеть нищету, рабство, болезнь, азарт критики, торжественно хоронившей меня, и предубеждение публики. След<овательно>, если есть во мне талант действительно, то уж нужно им заняться серьезно, не рисковать с ним, отделывать произведения, а не ожесточать против себя своей совести и мучаться раскаянием, и наконец, щадить свое имя, то есть единственный капитал, который есть у меня.
Наконец:
Я очень хорошо знаю, Андрей Александрович, что напечатанная мною в январе 1-ая часть "Неточки Незвановой" произведение хорошее, так хорошее, что "Отечеств<венные> записки", конечно, без стыда могут дать ему место, б Я знаю, что это произведение серьезное. Говорю, наконец, это не я, а говорят все.
Портить его я не хочу:
И потому, сообразив недавний спор наш, я решаюсь предложить Вам следующее, хотите последовать моему предложению, всё будет очень хорошо. Нет, как Вам угодно. Но я поступаю, как мне будет выгоднее. Я поступаю, наконец, вследствие необходимости и вполне сознавая, что мое предложение в высшей степени умеренное и скромное.