17 Достоевский был доставлен в Омск 23 января 1850 г. (см.: ИВ, 1898, No 1, стр. 220-221).
18 Комендантом омской крепости был полковник А. Ф. де Граве. Адъютант корпусного штаба Н. Т. Черевин вспоминал о нем как о "добрейшем и достойнейшем человеке" (PC, 1889, т. 61, No 2, стр. 318). Достоевский в "Записках из Мертвого дома" отзывается о коменданте как о человеке "благородном и рассудительном" (см. наст. изд., т. IV, стр. 14).
19 В. Г. Кривцов явился прототипом плац-майора в "Записках из Мертвого дома", прозванного за "рысий взгляд" "восьмиглазым" (наст. изд., т. IV, стр. 14). Здесь Достоевский, так же как и в письме, вспоминает о предостережении, которое они с Дуровым получили от "старинных двадцатипятилетних ссыльных" относительно "неприятного характера" Кривцова (там же, стр. 213). Сохранилось военносудное дело о нем за 1845 г. Кривцов привлекался к суду за участие в махинациях "по продаже водки в казенном откупном месте", куда привоз водки был запрещен. На Кривцова был наложен штраф и выговор. Кривцов в "Записках" -- один из наиболее ярких образов, олицетворяющих самодурство, деспотическую власть, произвол (см. там же, стр. 288).
Отрицательную характеристику плац-майору Кривцову дали также омский священник А. И. Сулоцкий (см. письмо его к Н. Д. Фонвизиной от 1 февраля 1850 г.-- ЛН, т. 60, кн. 1, стр. 624) и поляк-каторжанин Ш. Токаржевский (см.: S. Tokarzewski. Siedem lat katorgi. Warszawa, 1907, s. 117--120).
20 Сцену первой встречи с плац-майором Достоевский описывает в "Записках из Мертвого дома" (наст. изд., т. IV, стр. 213--214). Сведения о суровом приеме Достоевского и Дурова дошли до Фонвизиных в Тобольск. И февраля 1850 г. священник Сулоцкий писал М. А. Фонвизину: "Не мудрено вовсе, что Кривцов обругал их,-- это совершенно в его духе" (ЛН, т. 60, кн. 1, стр. 624).
21 О дальнейшей судьбе В. Г. Кривцова см. наст. изд., т. IV, стр. 288; Мартьянов, стр. 278.
22 Здесь уже намечен один из основных мотивов "Записок из Мертвого дома" -- "народ и дворянство" (см.: Туниманов, стр. 122--128; наст. изд., т. IV, стр. 292--293; Кирпотин, Достоевский в шестидесятые годы, стр. 258--308).
23 Выражение вложено Достоевским почти дословно в уста одного из персонажей "Записок из Мертвого дома", дворянина Акима Акимыча (см. наст. изд., т. IV, стр. 28).
24 Запись, зафиксированная в "Сибирской тетради" (No 59: см. наст. изд., т. IV, стр. 314) и вошедшая в "Записки из Мертвого дома" (см. там же, стр. 176).
25 В "Записках из Мертвого дома" Достоевский развивает эту мысль: "Второй разряд каторги, в котором я находился и состоявший из крепостных арестантов под военным начальством, был несравненно тяжеле остальных двух разрядов <...> устройство этого разряда -- всё военное, очень похожее на арестантские роты в России" (наст. изд., т. IV, стр. 212).