Благодари Кривопишина. Вот бесценнейший человек! Поискать! Принят я у них бог знает как. Меня одного принимают, когда всем отказывают, как в последний раз. Твое дело решилось в минуту, а без тогов
"не жить тебе с людьми!"4
Благодари его. Они стоят того. Чем заслужили мы их вниманье? Не понимаю! Ни у кого еще не был у кое-кого из знакомцев Петербурга. Ни у m-me Зубатовой, ни у Григоров<ича>, ни у Ризенкампфа, ни в крепости. Жду погоды.
Голова болит смертельно. Передо мною системы Марино и Жилломе и приглашают мое вниманье.5 Мочи нет, мой милый. Ожидай большей связи в следующем письме моем, а теперь, ей-богу, не могу. Хочется застать тебя в Нарве, оттого и пишу теперь.
О брат! милый брат! Скорее к пристани, скорее на свободу! Свобода и призванье -- дело великое. Мне спится и грезится оно опять, как не помню когда-то. Как-то расширяется душа, чтобы понять великость жизни. В следующем письме более об этом.
Ты же, милый, -- дай бог тебе счастья в мирном, прелестном кругу семейственном, в любви, в наслажденье -- и свободе. --
О ты будешь свободнее меня -- ежели устроится внешность!
Прощай, друг мой.
Твой Достоевский.
а кое-как вписано над: весело