30 После: даже не сходя вниз -- можно очень легко всё обработать", -- думал я, разгорячаясь всё более и более.

30-31 потому что дрова ~ со стеной. / Они лежат так близко от стены, что почти соприкасаются с нею. вписано на полях.

33 да и незачем ~ можно прямо / да и вынимать его даже не надо, а можно прямо

37 Так я это всё рассудил / Так я рассуждал

37 вдруг совсем решился / вдруг решился

37-38 После: Я ощутил чрезвычайное удовольствие -- "Зажечь, зажечь непременно, пусть горят!" И весьма может быть, что я бы это и исполнил, но внезапно был отвлечен совсем неожиданной встречей.

Присматриваясь, как мне влезть по воротам, я вдруг в правом углу ворот, в глубине выступа заметил какую-то темную массу: что-то лежало или сидело скорчившись, "меньше человека, больше собаки", -- мелькнуло во мне. Я нагнулся и дотронулся рукой.

Это был ребенок, девочка, лет девяти или десяти, она сидела [скорчившись], сжавшись и скорчившись [и глядела на меня]. Глаза были закрыты. "Замерзла!" -- [мелькнуло] проговорил я и, схватив ее обеими руками за плечи, стал подымать. Я приподнял ее [несколько], но не удержал, и она, как деревянная колода, [стукнулась] шлепнулась опять [на] в снег, но от сотрясения, должно быть, [девочка] открыла глаза. "А, не успела заснуть!" -- вскричал я. Она глядела на меня прямо, большими глазами, но, кажется, ничего не понимала. Это было худенькое, стянутое холодом, посиневшее личико ребенка с странно большими, как показалось мне тогда, глазами, с сплюснутым носом и с чрезвычайно большим ртом, при очень маленьком подбородке <2 нрзб.> В лице ее были пятна, вроде болячек. Всё это я мельком запомнил. Она видимо ничего не понимала и вдруг опять закрыла глаза. Я схватил ее опять за руки и изо всех сил стал подымать, наконец поставил и начал трясти за плечи: несколько раз она обнаруживала стремление опять [шлепнуться] [упасть] присесть и скорчиться, но наконец вдруг сама стала на ноги [и как бы с любопытством] [и хоть с бессмысленным любопытст<вом>], и любопытство сверкнуло в ее взгляде. Она проснулась. Я не ошибся: ей было не более десяти лет, но она была очень дурно и мало одета, [в одном грязном и оборванном по плечам платьишке] в каком-то стареньком, изорванном нанковом в полоску капотишке, с торчавшей клочьями из дыр ватой, служившем, может быть, третий год, судя по коротким рукавам, даже не прикрывавшим маленьких, сине-багряных от холода рук. [Только обувь] На ногах ее, впрочем, были толстые башмаки сверх толстых шерстяных чулков. [Но что странно, через оба плеча] И я помню, что я нарочно оглядел ее ноги и ее всю: не отморозила ли чего-нибудь? На шее ее было надето длинное суровое полотенце, концы которого выходили на оба плеча, а [к обоим концам] к каждому концу были привязаны или пришиты [две деревянные] по плетеной из древесной коры продолговатой формы корзинке, вроде футляра для бутылки, а из каждой корзинки действительно торчало по бутылке. Это приспособление я уже знал прежде; мальчишек и девочек действительно посылают из артелей с таким снарядом в кабаки за вином, а корзинка тут, чтоб [не разбились бутылки] ребятишки не разбили бутылки. [Но, однако, девочка уселась у забора и заснула.] Как это могло случиться? почему девчонка со своими бутылками стоймя заснула в дороге? Она долго ничего не понимала на мои вопросы: где она живет и куда ее доставить, [Наконец вдр<уг>] и только всё глядела на меня своими большими черными [глазами] глазенками, но взгляд ее становился всё вострее и вострее. Наконец вдруг шевельнулись ее губы, и она [быстро] прошептала:

-- Озябла! -- выговорила она [это] быстро и [как], не то что жалуясь, а как-то бессмысленно [и безучастно], точно выпалила, и не "озябла", а как-то: "аззьябла!", резко ударяя на л и при этом ни на миг не переставая смотреть мне в глаза.

-- [Но] Ты замерзнешь, -- повторил я, -- где ты живешь? Пойдем я доведу, пойдем! -- повторял я всё настойчивее.