В собрание сочинений включается впервые.
Планы эпизодов для неосуществленного романа "Отцы и дети" занесены Достоевским в рабочую тетрадь среди заготовок для мартовского выпуска "Дневника писателя" за 1876 г. По положению в тетради датируются 12--13 марта 1876 г.
В заметках художественно обобщены факты и ситуации, извлеченные автором из "текущей" газетной хроники конца 1875--начала 1876 г. и привлекавшие к себе в это время пристальное внимание Достоевского как художника и как публициста -- издателя "Дневника писателя". Но отраженный в них романический замысел есть одновременно и важный этап в истории разработки одной из центральных, "сквозных" тем творчества Достоевского.
Как мы знаем из писем И. С. Тургенева к В. П. Боткину от 26 марта (7 апреля) 1862 г. и к Ф. М. Достоевскому от 22 апреля (4 мая) 1862 г. (см.: Тургенев, Письма, т. IV, стр. 368 и 385), Достоевский был одним из немногих читателей романа Тургенева "Отцы и дети", по словам автора, верно понявшим его замысел. Мартовское (1862 г.) письмо Достоевского к Тургеневу с оценкой и изложением своего понимания романа до нас не дошло, но часть содержания этого письма мы можем восстановить на основании указанных двух писем Тургенева и истолкования Достоевским образа Базарова в "Зимних заметках о летних впечатлениях" (см.: наст. изд., т. V, стр. 59). Об истолковании Базарова Достоевским и возможном влиянии интерпретации Достоевского на эволюцию авторского понимания базаровского типа см.: К. И. Тюнькин. Базаров глазами Достоевского. В кн.: Достоевский и его время, стр. 108, 119.
Писатель не случайно чутко оценил значение тургеневских "Отцов и детей": обе главные -- переплетающиеся -- темы романа Тургенева: тема "нигилизма" и тема идеологического и нравственного столкновения "отцов" и "детей" с начала 1860-х годов занимали самого Достоевского. Вскоре в "Преступлении и наказании" (1866) Достоевский дал свою, отличную от Тургенева, трактовку близких общественных проблем. Здесь, в эпизодах, рисующих отношения Раскольникова и Дуни с матерью, можно видеть один из подступов Достоевского, в 1860-е годы, к трактовке темы "отцов" и "детей" (так или иначе занимавшей его уже в 1840-е годы -- в "Бедных людях" и "Неточке Незвановой", а затем получившей еще более широкое отражение в "Униженных и оскорбленных").
В несколько иной интерпретации тема "отцов" и "детей" поставлена в "Идиоте" (1868; ср.: родители и дочери Епанчины; Рогожин и его отец; Ипполит, Бурдовский, Коля Иволгин; Лебедев и его племянник и т. д.) и особенно в подготовительных материалах к нему, где более широко, чем в окончательном тексте романа, развита проблема взаимоотношений детей и взрослых, в том числе Мышкина (см.: наст. изд., т. IX, стр. 206--209, 218--242). В дальнейшем детская тема и мотив нравственно-идеологической преемственности и борьбы поколений на общественной арене у Достоевского раздваиваются: детская тема, в собственном смысле слова, получает свое развитие в "Вечном муже" (1870) и планах первой части "Жития великого грешника" (1869--1870), а общественно-идеологический аспект взаимоотношений между поколениями на грани 1860--1870-х годов разрабатывается в "Бесах" (1871--1872) (см.: наст. изд., т. XII, стр. 171--176). Новое объединение и трактовку этих тем, внушенную впечатлениями от русской молодежи после возвращения Достоевского в Россию в 1871 г., дает "Подросток" (1875).
В первый период работы над "Подростком", в начале августа 1874 г., Достоевский несколько раз определяет замысел романа тургеневской формулой: "отцы" и "дети" ("Не отец ли ОН (будущий Версилов, -- ред.) современный, а Подросток сын ЕГО (обдумать)"] "ИДЕЯ: ОТЦЫ и ДЕТИ -- ДЕТИ и ОТЦЫ. Ибо сын, намеревающийся быть Ротшильдом, -- в сущности идеалист, т. е. новое явление как неожиданное следствие нигилизма" -- см.: наст. изд., т. XVI, стр. 41 и 45). Однако роман, в значительной мере, в авторском понимании, посвященный указанной социально-психологической идее, уже через несколько дней получил заглавие "Подросток", а не "Отцы и дети".
В подготовительных материалах к роману, среди записей множества мелькавших в фантазии автора эпизодов, которые остались неиспользованными в окончательном тексте, есть несколько записей 1874-го и две 1875 г., непосредственно подводящие к замыслу "Отцов и детей" (187G).
Заметки 1874 г. относятся к начальному периоду работы над "Подростком", когда замысел романа еще не сложился (см., например: "Дети. Мать, вышедшая вторично замуж. Группа сирот. Сведенные дети. Боец за правду. Смерть измученной матери. Протест детей. Бежать? Идут на улицу. Боец один. Странствия, и т. д.", а также дальнейшие, близкие по времени, заметки: "Роман о детях...", "Заговор детей..." и т. д.-- наст. изд., т. XVI, стр. 5--6). Записи 1875 г., ввиду их краткости, приводим полностью:
1) "Мысли романов. Убийство жены. Дети от него убежали. Детки, детки, кто вам сказал?" {Ср. более раннюю запись (1872 г.) сюжета повести: "Дети, брат и сестра маленькие, убежали от отчима. Странствовання по Петербургу. Погибают (Отчим, характер сообщить с Мих<аила> H<иколаевича> <?>. Англичанин* (см.: наст. изд., т. XII, стр. 8).}