2) Убиение жены. M-me Bovari (прошлого года на плите сжарил)" (ср. выше, стр. 431).
Закончив "Подростка", Достоевский рассматривал это произведение лишь как первый приступ к замыслу своих "Отцов и детей" и предполагал вскоре вернуться вновь к его разработке. Об этом он печатно заявил в первом (январском) выпуске "Дневника писателя" за 1876 г., посвященного той же теме (см.: Фридлендер, стр. 291--308):
"Я давно уже поставил себе идеалом написать роман о русских теперешних детях, ну и, конечно, о теперешних их отцах, в теперешнем взаимном их соотношении. Поэма готова и создалась прежде всего, как и всегда должно быть у романиста. Я возьму отцов и детей по возможности из всех слоев общества и прослежу за детьми с их самого первого детства.
Когда, полтора года назад, Николай Алексеевич Некрасов приглашал меня написать роман для "Отечественных записок", я чуть было не начал тогда моих "Отцов и детей", но удержался, и слава богу: я был не готов. А пока я написал лишь "Подростка" -- эту первую пробу моей мысли" ( ДП, 1876, гл. I, подглавка 2).
Комментируемый план как раз и является отражением следующего этапа обдумывания замысла "Отцов и детей" -- этапа промежуточного между "Подростком" (1875) и "Братьями Карамазовыми" (1879--1880), где та же проблема вновь всплывает в отношениях между отцом и сыновьями Карамазовыми, а также в историях Лизы Хохлаковой и "мальчиков". Судя по положению в тетради, план "Отцов и детей" не только разрабатывался параллельно с формированием мартовского номера "Дневника писателя" -- скорее всего автор в это время обдумывал, не включить ли ему начало романа (или ряд предназначавшихся для него эпизодов) в состав "Дневника" так же, как было несколько позднее с романом "Мечтатель" (о связи этих двух замыслов см. ниже, стр. 437). Однако указанное намерение не было осуществлено: никаких других материалов 1876 г., связанных с замыслом "Отцов и детей", в рабочих тетрадях Достоевского не сохранилось. Очевидно, дальше публикуемых планов романа авторская работа в это время так и не двинулась.
Как видно из заметок Достоевского, в основу романа писатель собирался положить те факты русской общественной жизни и судебной хроники 1870-х годов, которые в это же время находились в поле его зрения как публициста и широко отражены в "Дневнике писателя" за 1876 г. В качестве персонажей романа намечены "мальчик", сидящий в колонии для малолетних преступников, муж, убивший свою жену на глазах у "девятилетнего сына", мальчик-подкидыш, "дети, бежавшие... от отца". В одном из эпизодов Достоевский намеревался художественно пересказать "всю историю Кронеберга" (отца, истязавшего свою малолетнюю дочь), процессу которого писатель посвятил ряд страниц "Дневника" за 1876 г.; далее он хотел ввести в роман сцены во фребелевской школе, критическую характеристику новейших учительниц и т. д.
"В замысле Достоевского, -- справедливо пишут исследователи, -- несколько сюжетов развиваются параллельно и вместе создают картину всеобщей неустроенности: социальной, семейной, трагического существования отцов и детей <...> Основной фон будущего романа, как и в "Преступлении и наказании", -- жизнь обездоленных людей большого города, где не только взрослые, но и дети несчастны, а некоторые, те, что постарше, иногда и порочны". {И. С. Зильберштейн и Л. М. Розенблюм. Наедине с самим собою. "Огонек", 1971, No 46, стр. 13. Ср.: Л. М. Розенблюм. Творческие дневники Достоевского. ЛН, т. 83, стр. 69--74.}
План романа складывается из набросков отдельных сюжетов, ситуаций, иногда из простого номинального обозначения будущих персонажей. Несколько сюжетов, организующих большой материал, сцепляются в целое единством темы: исследуется одна социально-этическая проблема -- отношения между отцами и детьми в рамках шаткой семьи. Характерная и общая черта всех типов отношений -- в том, что "дети" берутся в самом прямом смысле слова -- это маленькие дети, школьники, гимназисты, которые пока не стали еще символом нового, художественным выражением будущей России. На первых ступенях замысла "Отцов и детей" молодое поколение, силы грядущей России, предстает в очень неразвитом состоянии, как прямой объект родительской воли. Но взятые со своей пассивной стороны "абстрактные" образы маленьких беспомощных детей могут получить громадный общественный и философско-обобщающий смысл. Вспомним, какие разные значения получает этот образ в системе романа "Братья Карамазовы" -- и дети из исповеди Ивана, и "дитё" Мити, и обратившееся в покорных детей несчастное бунтующее племя Великого инквизитора, -- и нам станет ясно, о чем идет речь. С другой стороны, и образ "отцов" может быть так же осмыслен в разных ассоциативных планах. Это, разумеется, родители в прямом смысле, но это и понятие, вызывающее представление об иерархическом строе общества, об авторитарных ценностях, восходящих к первоистокам, к древним патриархальным временам. С другой стороны, "отцы" и "дети" -- символ представлений о причинно-следственных связях между прошлым, настоящим и будущим в историческом процессе, представлений о сдерживающих силах прошлого и об ответственности людей перед будущим.
Как в "Преступлении и наказании", в планах "Отцов и детей" совершается акт устранения героем нравственного принципа, а вслед за тем осознание им собственной вины. Но в отличие от Раскольникова "отец" из набросков об отцах и детях, осознав свою вину, ищет прощения не у сообщества людей, вынужден раскаяться не перед человечеством вообще, но, прежде всего, перед одним существом, близким ему, принадлежащим ему и имеющим в то же время особую власть над ним. Раскаиваясь в преступлении, он беспокоится не столько о нарушении им основ человеческого общежития, и, возможно, не столько о том, как погасить муки собственной совести, сколько о нравственных последствиях свершившегося для его сына. Герой "Отцов и детей" тяготится, видимо, не тем, что совершенное пм преступление исключает его из сообщества людей (то, что знают о нем люди, его не так заботит, как то, как его запомнят, как его поступок отзовется в будущем).
Осенью 1876 г. Достоевский, по-видимому, думал вернуться к замыслу "Отцы и дети", о чем свидетельствует запись в рабочей тетради в октябре 1876 г.: "Текущее. Октябрь-ноябрь. Осмотреть старый материал сюжетов повестей (Из романа, Дети, Девушка с образом)". Но осуществлен в это время был лишь последний из перечисленных сюжетов -- "Кроткая" (ДП, 1876, ноябрь, гл. I).