Стр. 29. Гоф-фурьер -- один из чинов придворной службы; гоф-фурьерам обычно поручалось заведование дворцовой прислугой.
Стр. 30. Служа при Бантыше-Каменском, // Средь деревенской простоты...-- Д. Н. Бантыш-Каменский (1788--1850) -- автор "Истории Малой России..." (1822), "Словаря достопамятных людей Русской земли" (1836), "Биографий российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов" (1840-- 1841) и т. д. С 1825 по 1834 г. был губернатором в Тобольске. Его записки об этом времени под заглавием "Шемякин суд в XIX столетии, или Ревизия Тобольской губернии" были опубликованы в "Русской старине" (1873, т. 7, No 6, стр. 735--784). О них сын мемуариста В. Д. Бантыш-Каменский писал: "...историк наш записывал только факты, -- факты возмутительные, действительно напоминающие времена Шемяки и княжение Темного, вместе с которым и вся святая Русь была погружена в непроглядную тьму невежества, под гнетом самодурства и произвола..." (там же, стр. 737). Вероятно, на эти факты и намекал Достоевский. С 1836 по 1838 г. Бантыш-Каменский был губернатором Виленской губернии, состоял членом совета министерства внутренних дел и департамента уделов.
Стр. 31. Я жить хочу по убежденьям, // Хочу учиться и свистать.-- Черновой вариант этих двух стихов: Что лучше жить по убежденьям, // Своих детей не воспитать.
Достоевский наделил "нигилистку" желанием "учиться и свистать", т. е., согласно с употреблением этого выражения в его публицистике 1863--1864 гг., пробовать свои силы в прессе в ряду "дешевых обличителей" (см. его статью "Необходимое литературное объяснение по поводу разных хлебных и нехлебных вопросов"). Это соответствует более раннему наброску, где "нигилистка" ждет "гонорария" из газеты "Волос" (т. е. из "Голоса" Краевского -- см. выше, стр. 29).
Стр. 31. И в парламенте заседать.-- Намек на следующие слова Г. Е. Благосветлова: "Представительные системы -- даже лучшая из них американская -- лишают их (женщин, -- ред.) права голоса; всякий полу-идиот может быть членом парламента, и ни одна гениальная женщина не может быть им" (см. упомянутую выше статью Г. Е. Благосветлова -- Д, 1869, No 7, отд. II, стр. 7).
<ОПИСЫВАТЬ ВСЁ СПЛОШЬ ОДНИХ ПОПОВ...>
Печатается по черновому автографу, единственному источнику текста. Хранится: ЦГАЛИ, ф. 212, 1, 13, с. 68; см.: Описание, стр. 129. Опубликовано: Гроссман, Жизнь и труды, стр. 347.
Эпиграмма на Н. С. Лескова, роман которого "Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых (из записок княжны В. Д. П.)" печатался в 1874 г. в журнале "Русский вестник" (NoNo 7, 8 и 10) и вышел отдельным изданием в 1875 г., написана, судя по третьей ее строке ("Теперь ты пишешь в захудалом роде"), скорее всего в пору журнальной публикации этого романа. Эпиграмма продолжает полемику Достоевского с Лесковым, возникшую в 1873 г., когда Достоевский поместил в "Гражданине" (апрель, NoNo 15--16) рассказ Недолина "Дьячок", о котором в газете "Русский мир" (No 103) появился резко отрицательный отзыв Лескова в заметке "Холостые понятия о женатом монахе" (подпись: "Свящ. П. Касторский"). Отвечая на эту заметку в X главе "Дневника писателя" за 1873 г., озаглавленной "Ряженый", Достоевский правильно угадал, что автором "Холостых понятий о женатом монахе" (и более ранней заметки "О оевческой ливрее", также помещенной в "Русском мире", No 87 под псевдонимом "Псаломщик") был Лесков. В упомянутых заметках Лескова Достоевский -- в первой в качестве автора статьи о художественной выставке, во второй -- как редактор рассказа Недолина -- обвинялся в незнании церковного быта и установлений. Доказывая необоснованность этих упреков, Достоевский иронизирует над "священником Касторским" и утверждает, что, по мнению его, описание быта духовенства есть "нива", "угол", "доходная статья" лишь патентованных писателей, в частности "г-на Лескова".
Как и полемика 1873 г., эпиграмма на Лескова -- свидетельство различия творческих методов Достоевского и Лескова, остро осознанного обоими писателями в конце 1860-х--начале 1870-х годов. Еще в 1869 г. Лесков в рецензии на роман Достоевского "Идиот", опубликованной анонимно в "Вечерней газете" (No 1), отметил глубину психологического анализа, оценив ее как "внутреннее достоинство" романа, но в то же время в целом расценил его как "явление странное", а героев, представленных в крайних проявлениях их душевной жизни, как "лиц ненормальных". {См.: И. В. Столярова. Неизвестное литературное обозренио И. С. Лескова (Н. С. Лесков о Ф. М. Достоевском). "Ученые записки Ленинградского университета", No 339. Серия филологических наук, вып. 72, Л., 1968, стр. 224--229.
} Достоевский, напротив, в главе из "Дневника писателя", в которой он оспаривал возражения Лескова, подчеркивал, что "для повествователя, для поэта могут быть и другие задачи, кроме бытовой стороны; есть общие, вечные и, кажется, во веки неисследимые глубины духа и характера человеческого". И далее, излагая свое понимание литературного типа, Достоевский (явно имея в виду Лескова) писал о "современном" художнике, "дающем типы и отмежевывающем себе какую-нибудь в литературе специальность (ну, выставлять купцов, мужиков и проч.)..." У него "духовное лицо", "купец али солдат" говорят по подслушанному и записанному в тетрадке одними характерными словечками, "эссенциями, т. е. как никогда ни один купец и ни один солдат не говорит в натуре".