Страдания Подростка в пансионе непременно мельком и о том, как его прозвали сыч. Не только мельком, но даже как бы нехотя. Сильная недоговоренность, но тем читателю будет понятнее. Однажды он говорит Ламберту о страданиях в пансионе (и в гимназии) -- всего 6 строк. В другой раз вспоминает о Брусилове. Потом о том, что идея отчуждения родилась у него еще давно, именно в желании сделаться царем острова, которого бы никто не знал, на полюсе или на озере Сред<ней> Африки.
Не ОН ли Брусилов? {Не ОН ли Брусилов? вписано на полях. }
Брусилов -- ОН, и это он раз только вспоминает в своих записках (Ламберт -- это сын Сушара, там и подружились). Он никогда этого не рассказывал ЕМУ, не жаловался, горд. "Я хотел было отмстить Сушару, сжечь даже, обдумывал -- но не решился. Бежать -- но не решился. (Я трус.)" Характер его мрачен, ипохондричен, нервен, подозрителен. Но свет сквозь тучи. Молодость. И, наконец, великая идея побеждает. Но страшная гордость, так что он не жалуется никому.
Тон записок мрачный и наивный. Иногда наивно-иронический, но искренно. Искатель и скиталец.
Отец его был тогда гран-сеньором (из средней руки) (Брусилов). {(Брусилов) вписано. } "Il faut le rosser". {Нужно его выпороть (франц.). }
Мечтатель об { Далее было начато: ост<рове?>} Унгерн-Штернберге -- это ОН.
Я должен признаться, что я страшный мечтатель и трус,-- признаюсь в том перед собой. Если б пришлось признаться перед другими -- я бы умер сначала.
Я никогда не мог вообразить себя в мечтах моих иначе как главным, как героем. Я не соглашался на второстепенную роль. А потому и наживание -- непременно миллион.
ОН -- очень хорошей фамилии и не чиновник, не адвокат, а всю жизнь скитавшийся и проживший два средней величины состояния. Карьеры не успел составить. Правда, успел заняться адвокатурой.
Смотри биографию. Соединить с наследствами и Брусиловым.