Теперь, когда, может быть, я и оставлю мою идею, все-таки мне жаль, что я ее тогда высказал. Я унизился чуть не до того, что искал похвальбы, хотя, конечно, искал лишь совета, искал лишь проверить себя. Но Васину, однако, я не сказал, а сказал ЕМУ, хотя Васину тогда больше верил. { Далее было начато: несмотря на что ОН} Правда, что и ОН начинал уже производить на меня тогда сильнейшее впечатление. Но всего любопытнее для меня теперь {для меня теперь вписано на полях. } то, что я так тосковал тогда о моей слабости, как о подлости, тогда как уже действительно сделал один подлый поступок (письмо), а между тем даже и мысль о раскаянии не приходила мне в голову .
Когда ОН слушал мою идею, в НЕМ не было ни насмешки, ни свысока. А все-таки ОН не мой брат. Чувствовалось, что у { Было: не} НЕГО есть тоже своя идея, и которую уже ОН не выскажет, но до того предан ей, что всё мимоидущее -- исповедь ли мою, мелочи ли жизни, трагическое ли жизни -- считает как постороннее, а то -- главным. Между тем ОН ли не окунался в эту жизнь даже до того, что мелочным и сплетником нельзя было не назвать ЕГО.
ОН в разговоре с Васиным: "Есть, однако же, вещи необъяснимые..." И тут искушение дьяволово из Евангелья. Это уже в разговоре с Васиным, при Подростке, причем Подросток не утерпел, чтоб не подумать про себя: "Со мной-то он этак не говорит, а говорит с Васиным, потому что он умнее меня".
Васин на это только молчит, { На полях помета: Во 2-ю часть} Подросток же замечает еще и то, что ОН хоть и привел доказательство в пользу сверхъестественного происхождения христианства, но как бы мельком, не очень спеша и ревнуя пропагандировать, так только к разговору: "Примешь к сведению или нет, мне, пожалуй, и всё равно". Т. е. ОН всегда так, а тут несколько увлекся, а потом обиделся: "Вот мы оба болтали-болтали, а он всё-то молчал".
Я. Отчего они молчат? от тупости или большого ума?
ОН, Оттого, что им больше нечего говорить. У них всё известно и всё решено на множество тысяч лет. Что ж еще говорить?
Подросток смеется от удовольствия, что ОН оплевал социализм. Но ТОТ пришел к нему и снова говорит: великая идея близко, при дверях. {Т. е. ОН всегда ее при дверях, вписано на полях. }
"И всё-то ОН так",-- замечает Подросток, Но так как и сам интересуется и сверх того желает окончательно исследовать, каких ОН убеждений, Подросток пристает к НЕМУ с христианством. ТОТ ему -- лавочников. Но всё так же не спеша, мельком и отрывисто, как бы говоря: "Да отвяжитесь от меня". "Страсти к пропаганде, конечно, нет,-- замечает Подросток в записках своих,-- но сам ОН, конечно, перегорает и мучается этими идеями".
Впрочем, и Подросток пишет у себя в записках эти замечания как бы мельком, наприм<ер>, пишет не сейчас после главы о лавочниках (которую заканчивает без всякого вывода), а где-нибудь 2--3 главы спустя.
ОН о Белинском... "А главное, самообожание. Пуще всего то, что у нас еще и не начиналась наука".