Заплакать. Je sais tout, mais je ne sais rien de bon. {Я знаю всё, но не знаю ничего хорошего (франц.). }
-- Да это Фауст говорит.
-- Неужели? -- представь себе, это я сказал. Но ты знаешь литературу.
На улице -- идея -- новые люди.
У Долгушина Подросток застает Крафта.
Возьмите железные дороги, каждый станционный начальник материалист, Колумбов (columbarum timidarum {робких голубок (лат.). }). Очистить вагон, потому что, это правда, нас Европа и железные дороги застали без людей, мы не способны быть людьми. Самолюбивая ничтожность, сидящая у приема багажа в Петербург, подлец останавливает поезд на полчаса -- совершенно безнаказанно. А мировой судья законов не знает, встает, облачается при публике и начинает служить обедню, штрафует бедную бабу 25 р.-- вот господин, деспот, решитель вашей участи. Почему за границу бегут? Нельзя физически оставаться. Совершенно никакого права. Я не стою за крепостное право, но прежде был хоть скверный, по порядок, теперь никакого. Волостные судьи делают что угодно, { Далее было: в} пьяное сумасшествие, а теперь совсем никакого. Хуже того, что есть, никогда не было. Но это бы решительно ничего, если б было поправимо хоть через 100 лет. Но это непоправимо. Русские -- второстепенный материал. Я не могу жить без грусти.
Крафт. Я бы желал быть срединой.
Наживать.
Он и Васин, мельком разговор о Крафте у трупа повесившейся. Про Крафта: он проехал недавно по России. {Он и Васин ~ по России, вписано на полях. }
О дворянстве призванном.