Под<росток>. Н-нет! не у него.
Ах<макова>. У кого же?
Под<росток>. У Крафта... Истребил... своими глазами...
Ах<макова>. Слава богу...
Под<росток> один. Я ей солгал! О, как я безмерно был ниже ее и как презираю себя в эту минуту! Но я, может быть, так думал в ту минуту: в моей еще власти отдать тебе всё, и я тебя вознагражу! Недоверчивость была? Была. Было и желание приберечь документ. О гнусный, о лицеме<рный?> характер. Я бросился целовать ее следы. Но я был счастлив и весел. Я пел и думал: если в свете гадко, то ведь гадок только я, а есть в свете прелесть.
Легкомыслие ли это было? Или кокетство до крайности?
И потом, в сцене с Версиловым, он тоже говорит с ТЕМ про документ и тоже лжет.
После открытия о Лизе он думает об Ахмаковой.
Ахм<акова>. Вы ко мне ходили, я несколько раз хотела непременно выпытать... Только я не умею этого.
Под<росток>. Татьяна Па<вловна> говорила тогда: обольстить.