25 июля.
ОСНОВНЫЕ МЫСЛИ
В Finale. Я хоть и предупреждал много раз, в течение "Записок", что я теперь, когда пишу, совсем не тот, каким был в то время, но, кажется, если всё обсудить,-- я совершенно тот же самый и был, и есть, и { Далее было: а. когда был б. когда жил} тогда, когда всё это происходило, и тогда, когда потом писал, и теперь, когда перестал писать. Я только себя утешал. {тогда, когда всё это ~ себя утешал, вписано на полях. }
Разбивая образа, ОН, может быть, тем отрекался от всех идей своих.
26 / 27 июля.
Князь предал Дергачева, но и Стебельков почти одновременно предал их. Князь мог бы скрыть, но открыл.
Свидание ЕГО с нею должно быть в высшей степени искреннее С ЕГО стороны и РАЗЪЯСНИТЕЛЬНОЕ.
"Вы имели вашу идею, вы преследовали какую-то идею?" -- говорит она ЕМУ. (NB. Она тоже должна говорить в высшей степени искренно и { Далее было: как бы} робея, чем и объясняется вполне возможность этого последнего свидания и объяснения между ними глаз на глаз. Ибо она надеется уговорить ЕГО ее оставить: что основано тоже и в продолжавшемся всегда и беспрерывно в ней уважении к ЕГО высокому значению.)
Да, у меня есть "идея", отвечает ОН, о том, что надо нам всем теперь делать и которая может нас всех спасти, но какая она, эта идея,-- не всё ли вам равно и не всё ли это равно для кого бы то ни было. Не тысяча ли нас человек, имеющих каждый свою какую-то идею и при этом веру, что именно эта-то своя идейка всех и спасет? Я принадлежу к этой тысяче неравнодушных, которые не могут видеть смуты и белиберды и скорее готовы умереть, чем безучастно пройти мимо, чем не найти основ и примириться с как-нибудь. {чем ~ как-нибудь, вписано на полях. } Мы, т. е. тысяча, каждый страдаем искренно, и вот это всё, что есть в нас к чему-нибудь годного, но, разумеется, что из всей тысячи не найдется двух человек, согласных между собою (ирония). { Далее было начато: Когда} Видишь ли, у нас много думали, но ничего не жили. {Видишь ли ~ не жили. вписано. } И потому, в том ли моя идея или в другом -- это всё равно. Когда я выскочил из колеи (может быть, потому, что и колеи-то никакой не оказалось и колея прекратилась), тогда я обезумел и хотел лишить себя жизни. Тогда я убежал за границу. Но я не истребил себя: у меня явилась тогда моя первоначальная мысль: совершенствуй себя, сломи себя по совести и по вере твоей, но возможности, и, одолев себя, может быть, найдешь и окончательную идею, свой выход, что делать и что проповедовать. Я ухватился страстно за эту мысль. Вы все смеялись над веригами. Зачем? Я действительно носил их, но ведь вы не знали моей души. Да я, может быть, и уверил себя, наконец, в своей дороге, но явились вы, и я вдруг увидал, что без вас я ничто и что идея моя неосуществима. Что за "идея", которая обратилась вдруг в ничто, потому только, что явились вы. Я не знаю, люблю <ли> я вас, я только знаю, что вы мне необходимы. В гордости моей я вас возненавидел. Я уверил себя, что в вас все пороки... Клянусь, я способен был преследовать вас клеветою...
Знаете ли, что я мог отравить вас. Знаете ли, что уже был такой день и час, когда жизнь ваша висела на волоске. {Знаете ли, что я мог ~ волоске.-- вписано на полях вместо; Может быть, отравить вас.}