— А тысячу-то все-таки себе оставляете? — оскалился князь.
— А вам надо? В таком случае… я хотел было… я думал было, что вы не захотите… но, если надо — то вот…
— Нет, не надо, — презрительно отвернулся он от меня и опять зашагал по комнате.
— И черт знает, что вам вздумалось отдавать? — повернулся он вдруг ко мне с страшным вызовом в лице.
— Я отдаю, чтоб потребовать у вас отчета! — завопил я в свою очередь.
— Убирайтесь вы прочь с вашими вечными словами и жестами! — затопал он вдруг на меня, как бы в исступлении. — Я вас обоих давно хотел выгнать, вас и вашего Версилова.
— Вы с ума сошли! — крикнул я. Да и было похоже на то.
— Вы меня измучили оба трескучими вашими фразами и все фразами, фразами, фразами! Об чести, например! Тьфу! Я давно хотел порвать… Я рад, рад, что пришла минута. Я считал себя связанным и краснел, что принужден принимать вас… обоих! А теперь не считаю себя связанным ничем, ничем, знайте это! Ваш Версилов подбивал меня напасть на Ахмакову и осрамить ее… Не смейте же после того говорить у меня о чести. Потому что вы — люди бесчестные… оба, оба; а вы разве не стыдились у меня брать мои деньги?
В глазах моих потемнело.
— Я брал у вас как товарищ, — начал я ужасно тихо, — вы предлагали сами, и я поверил вашему расположению…