Декабря 24 дня 1879 г." {ЦГИА СССР, ф. 807, оп. 2, ед. хр. 1629, л. 16.}
30 декабря 1879 г. Достоевский выступил с чтением главы "Великий инквизитор" (именно она и составляет указанную в записке архимандрита Иосифа V главу из пятой книги второй части "Братьев Карамазовых") на литературном утре в пользу студентов С.-Петербургского университета (см.: 15, 388, 518). 21 марта 1880 г. Достоевский сообщал В. П. Гаевскому: "Сам попечитель <М. С. Болконский> присутствовал на чтении. По после чтения он мне объявил, что, судя по произведенному впечатлению, он, впредь, мне его запрещает читать" (П., IV, 111). Имя Достоевского вызывало неизменно идейную полемику как при жизни писателя, так и после его смерти. Различные общественные группировки стремились представил, автора "Преступления н наказания" своим духовным союзником. В этом отношении любопытен еще один документ, извлеченный нами из фондов Министерства народного просвещения:
"В заседании особого отдела Ученого комитета Министерства народного просвещения 10 мая 1902 г. слушали (ст. VI): отзыв члена Н. А. Майкова о книжке: "Русские писатели. Маленькая хрестоматия (No 7) VII. Составил К. Говоров". <...> Из перечисления вошедших в книгу статей видно, что подбор сделан совершенно случайно, {В книгу вошли произведения Достоевского ("Мужик Марей"), И. С. Тургенева, А. П. Чехова, А. М. Горького, А. Н. Майкова.} равным образом случайны и сведения о писателях и, кроме того, не всегда верны, и некоторые совершенно излишни. Так, в статье о Достоевском можно было и не упоминать о причине ссылки его, так как без разъяснения, какое значение имела эта ссылка на Федора Михайловича в смысле существенного изменения его убеждений, такое упоминание может повести к превратным толкованиям, особенно в среде читателей с известным настроением. Далее в той же статье сказано, что Достоевский "особенно любил учащуюся молодежь". Достоевский особенно строго и несочувственно относился к беспорядкам в высших учебных заведениях, которые производились учащеюся молодежью, и постоянно осуждал ее за склонность к участию в разных подпольных движениях, и если искал сближения с ней, то ради влияния на нее (годы издания "Дневника писателя"). Вообще Достоевского в некоторых кружках почему-то "читают в рядах не только либерального, но и революционного движения семидесятых годов, совершенно упуская из вида его характерный роман "Бесы"". {ЦГИА СССР, ф. 733, оп. 172, 1902 г., д. 1903, л. 199--199 об. (см. также ф. 734, он. 3, д. 99, л. 1919-1923).}
Не вызвали одобрения у Н. А. Майкова и другие помещенные в хрестоматии авторы. Особый отдел Ученого комитета определил: "...согласно с изложенным мнением члена Майкова признать вышеозначенную книгу непригодною для школьных и народных библиотек". {Там же, л. 200 об.}
Приводим также цензорский рапорт, относящийся к 1887 г.:
""Из воспоминаний Достоевского"
("Дневник писателя", 1876)"
На постоялый двор в 40-х годах приезжает фельдъегерь, бежит в буфет, выпивает несколько рюмок водки, затем садится в приготовленную ему свежую тройку и мчится дальше. Едва отъехали, как он встал и тяжелым кулаком ударил ямщика по загривку без всякой причины, тот ежится, погоняет тройку, но ничего не помогает, удары сыплются равномерно, как удары молота, и хозяин двора рассказывает, что все фельдъегери драчуны, но этого все боятся. Он всегда так дубасит ямщиков без причины, так, для удовольствия.
Теперь езда фельдъегерей по казенной надобности прекратилась; по на смену фельдъегерскому кулаку явилась водка, она подобно кулаку бьет беспощадно, забивает окончательно русский народ. Цензор находит рассказ этот неудобным для общедоступного журнала <нрзб. > народного и потому полагает запретить.
Цензор Энгельгардт". {Там же, ф. 777, он. 4, д. 78, ч. III, л. 125 (рапорт вшит почему-то среди бумаг 1899 г.).}