"Северная пчела" в своем 165 No делает нам сильные упреки за наши противоречия, за полемику и даже за наши увлечения. Так как у нас остается несколько времени и места, то мы хотим показать нашим читателям образчик той критики, которая если не господствует, то всё еще проживает в нашей литературе. Об нас уже много говорили газеты и журналы. Много лестных отзывов, но много и нападок, явных придирок и даже неприязни мы уже успели встретить в разных наших изданиях. Мы молчали, говорили только тогда, когда, по-нашему, было нужно, то есть когда дело касалось не лично до "Времени", а касалось до известных идей, до известных убеждений, слишком дорогих в наше время, чтоб об них можно было молчать; к тому же "Время" не щепетильно, и о нем можно говорить многое, не раздражая его. Но на этот раз нам вздумалось поговорить: представляется хороший случай разом ответить на многие обвинения. Подвернулась "Северная пчела"... очень рады; поведем с ней беседу.
Она нас упрекает в противоречиях: начнем с противоречий.
В одной из наших критик мы сказали:
"...учите (ребенка) всему, всё ему открывайте, но оставляйте почаще его душу в покое, давайте ему то, чего он переделать не может; знание не переделывается, а понимание изменяется. И пусть он смотрит на всё, как ему удобнее; потом жизнь научит; а уж кого жизнь не научит, того вам не научить..." (всё подчеркнуто "Северной пчелой").
"Другими словами (продолжает "Пчела"): давайте ему факты, но не смысл фактов; боже вас сохрани -- толковать факты, чтоб ваше дитя понимало их так, как понимаете вы: сама жизнь должна ему растолковать их...".
Совершенно верно, и мы согласны на такое толкование. Конечно лучше, если ребенок с малых лет будет приучаться сам к осмыслению фактов. Большой, он будет судить самостоятельнее; он будет "сметь свое суждение иметь", он будет иметь свое собственное лицо, свою собственную физиономию и не будет тем стертым пятиалтынным, которые так часто встречаются в жизни и... в литературе. Разумеется (да и кто ж этого не разумеет), совершенно без объяснения фактов, хотя бы вы дело имели и с ребенком, -- невозможно. Уж одно то, что против родительского чувства или против чувства преданнаго делу воспитателя идти нельзя; как могут они удержаться, чтоб не объяснить своим детям фактов, с той именно точки зрения, которую они считают спасительной? Но это объяснение, эти указанные наперед точки зрения должны быть сделаны слишком осторожно, -- вот что мы хотели сказать. Мы именно говорим: "Почаще оставляйте его душу в покое", а не всегда, как вы резко нас перетолковали. Факты и познания ребенок не может переделать, а тот смысл, 10 понимание фактов (подчеркиваем это в угоду "Северной пчеле"), которые вы ему насильно навяжете, подвергнется в его душе сильной и, может быть, мучительной переработке; может быть, после многих неудач, ошибок и самообольщений в жизни, он проклянет своих учителей, навязавших ему свои верования и страсти. Всё это может случиться с ним, если вы не успеете подавить в нем индивидуальность и характер, и ничего подобного не случится, если вместо человека своими толкованиями вы выпустите на свет божий забавную обезьянку или ученого попугая, который всё будет повторять чужие слова, то есть ваши же слова, ваше учение, а этому учению уже и время прошло.
Само собой разумеется, что крайности всегда вредны, и мы вовсе не хотим, чтобы при воспитании к ним прибегали.
Заметьте, что всё это нами сказано журналу "Учитель", который уж слишком, по нашему мнению, хлопочет о стертых пятиалтынных. Оттого-то мы и были к нему так строги, несмотря на то, что он журнал новый и издается очень добросовестно. "Северная пчела" сильно упрекает нас за то, что мы напали на журнал новый и издаваемый добросовестно, хотя его направление "может быть немножко одностороннее и немецкое", прибавляет она. Всё это прекрасно, но для нас воспитание нашего молодого поколения дороже всяких "Учителей". Может быть, скажем и мы в свою очередь, его метода хороша в Германии. Мало ли что может быть хорошо в Германии. Педагогика -- наука наиболее немецкая; немецких детей муштруют по ее правилам самым добросовестным образом, а ведь нельзя сказать, чтоб немцы могли служить идеалами человечества.
Может быть, повторяем, эта метода и хороша в Германии, а у нас она была бы положительно вредна. Вот почему так резко мы и сказали о ней свое мнение.
Но где же противоречия? А вот извольте послушать.