Впрочем, это только насчет слога. Но смеем уверить автора, что, не соглашаясь с ним, пожалуй, в некотором развитии его мыслей, мы в то же время совершенно согласны с ним в остальном, и тут же спешим прибавить, что почтенный автор совершенно не понял побуждений, руководивших нами в прежних статьях наших по женскому вопросу. Дело в том, что облегчить общественное положение действительно нуждающейся в том женщины мы желали бы изо всех сил, ничуть не менее автора, а тем паче высшего для женщины образования. Мы желаем его в высшей степени, как основания всему, даже женскому вопросу; ибо полагаем, что сей последний даже до сих пор не основался.
Но дальше... Дальше, например, автор восклицает нам в конце письма: "Дайте русской женщине возможность быть матерью и женой..."; "Они просят только открыть им свободные пути для честного труда, каков бы оп ни был..."
Что до нас касается, то мы. например (то есть не то что редакция "Гражданина"; мы понимаем автора шире),-- что до нас касается, то мы готовы согласиться решительно на все требования автора и дать всё, что только можно придумать. Пусть женщина будет адвокатом, аптекарем, бухгалтером и даже почтмейстером (правительственная должность!), как назначает сам автор; но отвечаем: зависит ли это от мужчин? По-нашему, так даже и от правительства не зависит. Рассудите! Если женщины-аптекаря, женщины-адвокаты и даже почтмейстеры окажутся способнее и лучше аптекарей-мужчин и мужчин-почтмейстеров, то дело несомненно останется за ними и салю общество устранит мужчин, которые в свою очередь, конечно, чем-нибудь займутся другим и куда-нибудь денутся. В противном случае мужчины непременно останутся при своих местах. Итак, всё в опыте, а не в нашей воле. Возможности же опыта мы совершенно сочувствуем; но ручаетесь ли вы за то, что этим разрешится дело и всё то, что теперь вдруг поднялось у нас под названием женского вопроса?
Кстати, мы с полной искренностью смеем уверить автора, что, с точки зрения чрезвычайно многих общественных требований, он даже и не коснулся женского вопроса. Вы, г-н автор, просто требуете для женщин, сколько мы поняли, открытия новых мест или смещения мужчин с прежних мест в пользу женщин для необходимого исхода из некоторых затруднительных обстоятельств женской жизни, которые и высчитываете с такою энергиею. Но уверяем вас, что многие исповедницы женского вопроса останутся вами вполне недовольны; ибо вы только на верхушке горы и воображаете, что никогда вниз не съедете. В остроумнейшей сатире г-на Щедрина ("Отечественные записки", январь, No 1) сущность женского вопроса уже поставляется иначе: тут хлопочут, чтобы были разрешены "на бумажке" уже не одни только места. Наконец, есть взгляды на этот вопрос, которые и еще дальше пошли. Есть такие требования, которых даже сами требователи никак до сих пор не умеют формулировать. Не умеют или не могут. Так даже, что если бы формулировали, так, кажется, тотчас бы сами от них отказались,-- впрочем, может быть, не все бы отказались.
И вообще во всем этом волнении, которое называется теперь женским вопросом, несомненно слышится чрезвычайная фальшь. А вместе с тем слышится такая искренность, такая пламенная и законная (вполне!) жажда разрешения иных потребностей, что решительно всякий искренний и совестливый человек, который пожелал бы вынести из всего этого хоть сколько-нибудь цельную идею и хоть что-нибудь окончательно формулировать, без сомнения, станет в тупик от собственного своего бессилия. Окончательно говоря, мы полагаем, что женского вопроса как вопроса и не существует у нас вовсе. Он существует лишь в какой-то неясной и покамест неутолимой потребности -- а самый "вопрос" решительно не сформулирован.
И поверьте, что вы ничего нового не написали нам о действительных страданиях нуждающихся женщин: о них, равно как и о страданиях действительно нуждающихся мужчин, мы давно уже знаем и -- поверите ли?-- может быть, сострадали этим страданиям не менее вашего. Что же касается до высшего образования женщины, то восклицаем из глубины нашей души: "Да будет! да будет!" -- уже для того хоть бы одного, что тогда, то есть с распространением высшего женского образования, все эти вопросы, может быть, наконец как-нибудь и формулируются. Ну, а тогда и конец всему, и -- слава богу! Историческая истина: чуть лишь исторический вопрос формулируется в своей цельности, тотчас же он и разрешается. Главное, стало быть, Формулировать, то есть дать себе в собственных желаниях своих хоть какой-нибудь отчет и предел. Последнее самое главное. Вот этого-то и недостает теперь... по нашему скромному убеждению; а оттого и путаница.
От замечаний мы не удержались, но все-таки не прямо на вашу статью, г-н автор. Статья в стороне.
<ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ "ЕЩЕ О БОЛГАРСКОМ ВОПРОСЕ (ОКОНЧАНИЕ)">
Этого именования никто не разумеет иначе, как в смысле ироническом.