Николай Филиппович. Вот этого-то я и боялся! Драка за убежденья, беда! Нет уж давай бог ноги!
Москва, России дочь любима,
Где равную тебе сыскать!
(Цитуя эти стихи, он тихонько пробирается между сражающимися и выходит, коварно улыбаясь.)
Оратор (в смущении наблюдавший с трибуны всю кашу). Не дозрели до форм, не доросли! Это противно, это абструзно! А можно бы было так хорошо, так сладко проболтать, хоть до утра! (Печально сходит с трибуны).
Затем начинается страшная нелепость, которую можно только увидеть во сне. Это наводит меня на мысль, что я, может быть, действительно, вижу сон. Палки, президенты, парламентские формы, высокородные маркизы, лурлеи и милорды бледнеют, переменяют лица, стушевываются и исчезают сами собой; усилие с моей стороны, и я просыпаюсь окончательно. Уже час за полночь, свечи догорают, на столе начатая статья и 102 номер "Современного слова" с вопросом: кто виноват?
Невозможно, чтоб я заснул от статьи "Современного слова", статья чрезвычайно любопытная; нет, это был сон магнетический. Но не явись в "Современном слове" эта статья, я бы не видал и такого сна, то есть нет, хоть и увидел бы, но, может быть, не записал бы его.
ПРИМЕЧАНИЯ
Автограф неизвестен.
Впервые напечатано: Вр, 1862, No 10, отд. II, стр. 141--163, без подписи (ценз. раз.-- 27 октября 1862 г.).