Дубльве (продолжая торжествовать). А вольно ж вам с большой! Конечно, я в этом смысле, а то как же б я мог. А теперь оно безобидно. Нет, послушайте, господа, а ведь это похоже: разве не издает когда ревет? Разве не издает? Только тут с маленькой буквы, а там с большой. Это я сам, один выдумал, господа! (охорашивается).
Маст<итый> ред<актор>. Ну вздор и пустяки! Издавать звук не значит еще "Звук" издавать. "Звук" издавать значит деньги брать. Осел даром ревет, а я за деньги; вот уж и разница!
Опытный сотр<удник>. Именно разница! Иные и теперь ревут даром, из принципа, без подписчиков. Вот это так уж настоящие ослы! Именно так, Маститый! Ай да Маститый!
Голос. Ай да Мастистый!
Маст<итый> ред<актор> (очень польщенный). Что ж, господа, это бы можно в передовую.
Голоса. Можно, можно!
Опытный сотр<удник>. Только осторожно.
Маст<итый> ред<актор>. И чего это, господа, на меня одного все указывают? Простить не могут! А я напротив могу указать что есть и теперь русские писатели, которые, несмотря уже на несомненное дарование, литературой дома себе нажили! А коли так, так ведь нам-то уж и простительно. Одним словом я, господа, еще раз принужден заметить что у нас вовсе недостаточно остроумия. По крайней мере в виду подписки надо бы условиться хоть насчет направления. Я давно, господа, хотел вас спросить: какого мы направления? Ведь мы держимся русского направления, а?
Опытный сотр<удник>. Ну, на этот счет у нас шваховато.
Маст<итый> ред<актор>. Ну так подживить коли шваховато!