371) { Далее было начато: Да че<ловека>} Убеждения -- так. Да человека-то вы просмотрели, деятеля. Он ошибся, и за ошибку, за одну ошибку вы уж не уважаете его более. Зачем же вы требовали от Пирогова более, чем он мог вам дать, вы сами увлеклись, как мальчик (ваши слова), и, увидя, что Пирогов в одном ошибся, тотчас же смешали его с грязью. Да ведь в нем, кроме этой <с. 106> ошибки, было много прекрасного и великого, перед которым мог бы остановиться ваш свист.

-- Да для чего я к человеку буду чувствовать уважение, если он действует не так? -- скажете вы.

-- Да, он ошибся; но вся его деятельность { Далее было: скажете вы}

-- Почему к человеку благородному и желающему добра надо быть снисходительнее?

-- Почему, почему -- это не разъяснишь, если вам нечем понять! { Далее было: Важнее-то всего то, что Пирогов наверно не кривил душой, а, действительно, согласился на мнение комитета. Он ошибся, положим. Но действительность сшибает иногда и гениальных людей с ног. И это очень важно, что он не кривил душой. Вы захохочете: чем же <с. 107> очень важно? Напротив, если б составили препятствия, согласиться было бы ему лучше, чем согласиться самому: во 2-м случае ума нет, а в 1-м -- его принудили, ему руки связали, мало ли что бывает? Вы так и рассуждаете. А между прочим, так ли? Нет, не так. Если бы он уступил -- это было бы хоть и извинительно при известных обстоятельствах, но во всяком случае хуже, чем по убеждению. [В убеждениях] (Заметьте, что тут ошибка даж<е> преувеличена: она даже и не в убеждении [а в], Пирогов нигде не соглашается с розгою как с принципом, даже в своем отчете, он только ошибается в применении, допускает как временное).

Это уж действительно ошибка. Но [ведь] что важно в том, что это ошибка, а важно то, что если доказать ясно, что это ошибка, то Пирогов завтра же переменил свои убеждения и отбросил бы ошибку, потому что человек-то все-таки бы остался. В человеке-то и главное; Пирогов же непременно бы согласился, на то он и Пирогов. А вы человека-то осмеяли, деятеля полезного стерли в прах и, действительно, забросали грязью. <с. 108>} <с. 107>

Вы во всем совершенно справедливы. Кроме злости и тона. Вы набросились на г-на Пирогова как на человека совершенно потерянного, забросав его грязью, и в лице Пирогова оскорбили всех, общество благодарнее, чем вы думали. Оно может простить заблуждение. Вы не простили, то есть вы человека не цените, люди без гуманности.

NB. Возраж<ения> Бову "От<ечественных> записок" слабы. И опять: лучше бы, если б Пирогов, не кривя душой, а по незнанию.

Главное.

NB. Слишком уж мало было благодарности, слишком много замечалось удовольствия в выставлении языков и в показывании шишей. Попался наконец. Ведь точно вы рады были наконец, что попался человек. "Поймали наконец и этого! {Поймали наконец и этого! вписано. } Был, дескать, деятель, все считали безукоризненным, никто не мог поколебать его, а вот мы, дескать, отыскали же, каковы молодцы; нет, <с. 109> уж мы так гуманны, что от нас не спрячешься!" Разумеется, может быть, у вас этого чувства совсем не было. Но { Было: Но ведь} всем показалось-то, как будто есть. Общество чутко. Оно всё восстало против вас. Почему? Значит, симпатизировало Пирогову, и тон ваш действительно был злораден и нахален, точно вы действительно радовались, найдя ошибку. { Далее было начато: Значи<т?>} Общество защищало свое нападение на вас. Защищать можно плохо, а основание-то все-таки было справедливо. Е. Суд<овщиков> (в "От<ечественных> з<аписках>"), Драгоманов могли плохо нападать, но они все-таки оставались представителями общего мнения справедливого.