Говоря об личности, мы не против вашего замечания говорим, что личность не обеспечивает. Это полнейшая правда. Но мы только хотели сказать, что вы личность-то Пирогова пропустили. Хотя, впрочем, на странице 383 вы хоть и говорите, что "конечно так, Пирогов говорил это", то есть что педагоги одних с ним убеждений, -- вы хоть и говорите, повторяю, что правила лучше, чем личность. Конечно, так, правила хорошо, но ведь писаные правила -- нуль, нарушить их всегда можно, ну, а при хорошей <с. 74> личности и дурные правила не стеснят. { Было: не в правило} Любопытно знать, не польстил ли Пирогов своим сотрудникам, верно ли он сказал о них? Но одно бесспорно: его влиянием дан толчок делу и хоть не полный, но он не умрет. А ведь это тоже результат.
386) (в начале страницы). Эманципаторы получают от таких голосов, как Бова, новую силу (будто бы); то-то и есть, служите делу, обрушивайтесь на факт, но щадите лицо, не будьте бесстыдны, отдайте каждому по заслуге. Чему вы удивляетесь, что все на вас? Нет, такие голоса не подмога. (Если ваш голос и сделал { Было: дал} хорошее (силою факта), то он больше бы сделал, если б раздался строго, а не шутовски).
386. "И разумные приверженцы эманципатора радуются возражениям".
Хорошо-с; но вот и вы, стало быть, должны радоваться нашему возражению. Ведь мы вам почти ни в чем не противуречим. Мы только призываем вас à la pudeur. {к стыдливости (франц.). }
386. Выписка бранчивая Бова, чем оскорбились последователи Пирогова?
Ответ наш: нет. Вы не отнимали ничего у Пирогова, но вы уж слишком обрадовались, скакали на одной ножке и действительно были негуманны -- оскорбили всех. (И тут-то эти выписки).
388). Если хотите, ваша статья, по нашему глубокому убеждению, должна была не уничтожить уважение к Пирогову, а еще более возбудить к нему симпатии. (NB. Сам Пирогов упал, { Далее было начато: да это не дост<аточно>} говорите вы в оправдание, да это недостаточно. Это и в насмешку принять можно. Неловко изъяснились.) { Далее было: Побоялись} Но вот что было: все побоялись, что теперь падет уважение к Пирогову, и восстали на вас. { Далее было: а. Конечно, боязнь б. Этого боятся} Конечно, боязнь была ложная, и если явилось несколько людей, отвернувшихся от Пирогова, то ведь они слишком плохой были народ, должно быть так, такой, что и внимания обращать не стоило. Г-н Драгоманов говорит о них как об факте, как о бывшем впечатлении после вашей статьи. Нам кажется, и он один из оскорбленных, один их тех, которые испугались, что поколеблется авторитет Пирогова, и придает слишком большое значение факту. <с. 76>
391. Заключение Вова, зачем, дескать, Пирогов не направил всех сил на решительное и коренное изменен<ие> и т. д.
Ответ наш: вероятно оттого, что рассудил, что ничего бы не сделал. Вы сами об этом свидетельствуете, что один человек не сделал; среда, дескать. След<овательно>, Пирогов рассудил, что лучше сделать хоть что-нибудь, если не всё. Вы недовольны этим "хоть что-нибудь", г-н Бов? Но ведь оно всё же лучше, чем ничего. Наконец, по-вашему, нужно, чтоб всё общество, чтоб сама среда обратила внимание на свое положение и почувствовала необходимость изменить его. Помилуйте, да если вся среда будет хороша, {будет хороша вписано. } то тогда всё само собой изменится, а если часть, то, конечно, вы правы, подымая ваш голос. Но ведь мы сказали, в чем ваша была ошибка. А теперь скажем наше мнение, что { Вместо: наше мнение, что -- было: чем все} все-таки сделано хоть что-нибудь, а это лучше, чем ничего, а во-вторых, нравственное влияние Пирогова осталось хоть не на коллегию, не на педагогов (а может, и на них), а на всю Россию. Деятельность Пирогова заявлена перед Россией, и дело так или этак пошло вперед. Вот 1-й шаг, дело { Было: и это дело} сейчас, после Пирогова, по-нашему, <с. 77> конечно, пойдет хуже, может быть, явится отъявленный антагонизм Пирогову, по дело Пирогова не умрет, и явится антагонизм аптагонистам. И по-нашему, не одно коллегиальное начало, выданное им, {выданное им вписано. } -- его заслуга, а сам он есть заслуга. Мы вовсе вам не противуречим, что хорошо было бы, { Далее начато: что} если б Пирогов провел всю свою идею. Очень бы хорошо было, конечно. { Далее было: Мы даже вместе о вами, но мы} Мы даже обвиняем его, только вот в чем наиболее, что он согласился сказать всей России, что мнение педагогов о розге он сам разделяет; когда потом сам признался, что его принудили (в противном), но он оставил по себе влияние личности. Будь он либеральный деспот, он бы оставил в такой среде, в которой он жил, только ненависть по себе и правила, которые завтра б, может быть, переделались тем же коллегиальным началом под другим влиянием. Нет, он не был только либеральный деспот. Он оставил влияние высоко гуманное. Это влияние, может быть, не умрет и в коллегиальном совете и преобразует его впоследствии. Это очень может быть. Ну так вот эту-то личность, гуманное-то это начало и не следовало слишком оскорблять резкими выходками, да и публику тоже. <с. 78>
Вы заключаете тем, что всё как бы не понимаете, в чем вас обвиняют, именно что вы оскорбили г-на Пирогова. Но вы, может быть, и не оскорбляли г-на Пирогова, мы хотим этому верить. Мы даже веруем, что в вас не было зависти, что вот, дескать, есть гуманный деятель, так зачем не вы один? Нет, мы верим, что вы не оскорбляли сознательно. Вы только неловко написали вашу статью и этой неловкостью всех оскорбили, и эта неловкость действительно, может быть, произошла от недостатка гуманности на практике. Ведь велико расстояние от гуманности в теории до практики. Вы думали сделать справедливо, а сделали только нахально. Вы говорили правду, но говорили не так, как надо было говорить с Пироговым (по мнению { Вариант: по приговору} всех, следовательно), справедливо), а как с шарлатаном. Вы тоном ошиблись. В объяснительной статье вы, положим, оправдываетесь... Это хорошо. Вы во многом сознаетесь... Усиленно хвалите Пирогова... Но опять-таки то, что в главном-то не умеете сознаться и не понимаете, что надо... в точку-то не попали... <с. 79>