Прибежав на крик, бабушка с внучкой увидели: стоит мама с подушкой в руках у своей кровати и смотрит туда, где эта подушка только что была. Папа, сложа руки на животе, смотрит туда же, а там коричневой кляксой на белоснежном покрывале лежит оно — проклятое дикое животное! Оно спряталось у мамы под подушкой и теперь таращит свои бессмысленные голубые глаза.
Ламара молча взяла котенка. Он покопошился и затих, уютно уткнувшись носом ей в ладонь.
Это было первое живое существо, так откровенно доверившее себя ей. Девочка испытала странное чувство несвободы и только сейчас как следует поняла, что бросить котенка невозможно. Никогда. С хмурым упреком она взглянула на мать. Та вспыхнула снова:
— Все равно выброшу паршивца!
— Не дам! — твердо ответила дочь и медленно пошла из спальни. Бабушка подчеркнуто молчала. Папа что-то тихо напевал.
Никогда не нужно забывать про папу, который любит петь в самых неожиданных обстоятельствах, сейчас он напевал странную песенку про какого-то кинто, который такой молодец, такой молодец! Именно это больше всего и рассердило маму. Она не знала, на ком сорвать досаду за то, что этот паршивец выбрал именно ее кровать.
Меняя наволочку, она вдруг решила, что Ламара взяла котенка к себе в постель, и снова обрушилась на папу:
— А ты что поешь, лучше бы посмотрел, что твоя дочь делает!
Вместо ответа папа красивым танцевальным жестом указал на окна.
В доме рядом и через улицу одно за другим засветились окна, и в эти окна стали высовываться кудрявые головы соседей.