Если б собравшиеся знали правду, не обошлось бы без смеха, чего, как уже было сказано, допустить нельзя. Эти люди, так высоко ценящие шутку, больше всего на свете боятся осмеяния. Было также сказано, что культом домашних животных здесь не страдают и подпускать их к такому священному месту, как накрытый стол, совершенно невозможно. Это знает каждая собака и держится на изрядном расстоянии от людей, когда те пируют под открытым небом.
А тут кошка!
Некоторые люди (обойдемся без эпитетов) доблестью своей считают не любить кошек. Когда им абсолютно нечем блеснуть перед ближним, а страсть как хочется, — они находят повод сказать: «Терпеть не могу кошек! Собака еще туда-сюда, а кошка — нет!»
Вот почему даже такой весельчак и жизнепоклонник, как Датико Гопадзе, мог себе позволить лишь упоминание о Кинтошке и то весьма туманное.
Это вовсе не означает, что Грузия такая счастливая республика, граждане которой совершенно не страдают никакими маниями! Представьте себе, именно в Тифлисе и не чем-нибудь, а котоманией страдала одна бывшая княжна. По словам старьевщика, охотно ее посещавшего, немолодая дама эта держала двадцать восемь кошек. Жили кошки вместе с нею в мансарде. Пусть бы себе, как говорится, и жили — никто бы о них ничего никогда не узнал, если бы не безумная любовь княжны к этим кошкам, стоившая почтенному Карадожу перелома ноги.
Шел к ней как-то старик жарким летом, тянул свою зазывную песенку, добрел до половины лестницы, вскрикнул и сорвался вниз.
Ни врачи, ни родственники не могли дознаться, что такое он там увидел. Но, когда он, наконец, появился на костылях, приятели затащили его в духан, и тут, припертый бокалом к стене, бедняга признался:
— Голые кошки, кацо, бросились от меня — эта сумасшедшая их побрила.
Духан взорвался хохотом. Старик не улыбнулся:
— Смеяться не надо — это надо видеть!