— Не все ли равно как…
Отец молчал, а всем хотелось, чтобы он рассердился, чтобы прикрикнул: «Панику не поднимайте — придет!»
А Кинто и к ужину не пришел.
Наступила ночь. Кота не искали. Его стали ждать.
Молча, дольше обычного сидели в гостиной, и то один, то другой подходил к распахнутому окну и вглядывался в листву старой липы.
На вторые сутки впервые было произнесено слово «украли» и кем — отцом. Мама вспылила:
— Кому он нужен?! Таких сумасшедших, как мы, в целой Грузии нет. Шляется где-нибудь. — Она глянула в сторону бабушки: — Родные баштаны ищет!
Бабушка не отозвалась, но Ламарина мама уже не могла остановиться. Она проклинала все подряд. Сначала себя за то, что сразу не выкинула дурацкое животное, которое должно было кончить тем, с чего начало. Потом кляла мужа за то, что он-де только и умеет, что смеяться и петь, вместо того, чтобы проявлять мужскую власть в доме. И под конец накинулась на дочь, которая все делает не по-человечески! Если ей так уж необходим был для счастья котенок, надо было сказать отцу, и обожающий ее папочка нашел бы нормальное животное, а не такую дикую неблагодарную тварь!.. Люди его спасают, а он прячется, проклятый.
Долго еще негодовала она, однако чуткое ухо бабушки в этих выкриках уловило больше горечи, чем гнева.
На третий день Ламарина мама перестала ворчать, видно, почувствовала, что кот не на прогулке.