Значит, это был он… Куда же его завезли, что двадцать шесть суток оттуда шел?! И как же он шел голодный, что мог найти в горах?..
Не проронив ни звука, старая женщина перенесла истощенное животное на тахту, а потом отправилась к внучке.
— Пойдем, помоги мне, но только ты не будешь кричать и не будешь плакать…
Двадцать седьмого августа семейство Гопадзе не уехало в деревню. Ветеринара бабушка вызывать запретила. Она сказала, что от одного осмотра кот помрет.
Датико, однако, не выдержал и к вечеру привез врача. Это был старый человек. Он с любопытством поглядывал на бабушку, а сделав больному животному укол, сказал:
— Ни за что не ручаюсь, учтите. Если выживет, не моя заслуга. Целую жизнь лечу и спасаю, но никогда бы не додумался поить истощенное животное сырыми яйцами вместо воды.
Прошло четыре дня. Кот еще жил. Чуть-чуть лучше глотал, но стоило взглянуть на бабушку, и всякая надежда пропадала. Никто из домашних не знал, что, когда она перекладывала его, обнаружилось, что подушечки лап стерты до кости…
Бабушку было не узнать. Говорила она мало и жестко, а молчала так, что к ней ни с какими вопросами не решались обращаться.
Мать не верила, что кот выживет, и делала все, чтобы поскорее увезти дочь, а когда Ламары поблизости не было, шепотом набрасывалась на свою мать: