— О, уже распинаются нервные души. Накликают немца. А нема того, чтоб тихо подождать, — сказал Савка.
Проплыли немного молча. Платон начал сильно грести веслом. Видно, ему хотелось что-то еще сказать, чем-то перебить свое недовольство.
— Ты подумай себе, Савка, как это Сталину смотреть на все это. Ведь он же надеялся на них, как я на своего Левко, а оно вот что выходит, — диду, перевези!
— А вы слышали речь товарища Сталина? — спросил Троянда.
— Нет, не слышали, — глухо ответил Платон и вздохнул.
— Эге, — промолвил Савка. — Сколько лет Сталин их учил, ты подумай, Платон. А они бегают. Вот он и говорит теперь: что вы, говорит, делаете? Стойте, не смейте тикать! Чем же дальше вы тикаете, тем больше крови прольется. Да не только вашей солдацкой, а и материнской и дитячей крови. Вот какая речь!
— Так товарищ Сталин не говорил, — назидательно заявил Троянда.
— Не говорил, так еще поговорит, — сказал Савка. — Сталин, он что говорит? Он говорит, что народ думает, вот что он говорит...
— Не знаю, как ты, Савка, — сказал Платон,— а меня бы с Днепра или с Десны не то что Гитлер, а сам нечистый не выгнал бы, не к ночи будь помянут, прости господи.
— Легко сказать, дедушка. А вот посмотрели б вы на танкетки! — оправдывался лейтенант Сокол.