-- Смешно, но я чувствую то же самое, -- крикнул Энслей. -- Такой нелепый шум, словно муха, то поднимается, то опускается у меня в ушах. Вероятно, как вы говорите, это происходит от слишком сильного нервного напряжения. Что касается меня, я уеду в Пекин и надеюсь получить повышение за это дело. Там хорошее поло [игра в мяч для всадников] и это будет самой лучшей переменой для меня. А вы, Ральстон?
-- О, я не знаю. Я еще хорошенько не думал об этом. Мне хочется отдохнуть где-нибудь на юге, повеселиться и позабыть обо всем этом. Так странно мне было сейчас видеть письма у меня в комнате. В среду в ночь все казалось так мрачно, что я устроил все свои дела и написал друзьям. Я не знал, каким образом будут доставлены мои письма, и положился на счастье. Я думаю, я сохраню эти бумаги на память.
-- Да, я сохранил бы их, -- сказал Дреслер.
Голос его звучал так глубоко и торжественно, что все взоры обратились к нему.
-- Что это, полковник? На вас словно напала меланхолия? -- сказал Энслей.
-- Нет, нет, я очень доволен.
-- Я думаю, что вас ожидает успех. Мы все обязаны вашему искусству и знаниям. Не думаю, чтобы мы могли продержаться без вас. Леди и джентльмены, прошу вас выпить за здоровье полковника императорской немецкой армии Дреслера. Еr soll leben hoch! [Да здравствует, ура! (нем.)]
Все встали и с улыбками и поклонами протянули стаканы к полковнику.
Его бледное лицо вспыхнуло от профессиональной гордости.
-- При мне все время были мои книги. Я ничего не забыл, -- сказал он. -- Вряд ли можно было сделать что-нибудь большее. Если бы дела у нас шли дурно и наше укрепление пало, я уверен, вы не возложили бы ответственность на меня. -- Он печально оглядел всех присутствующих.