Кругом шел веселый разговор. Все говорили о своих будущих планах.
-- Нет, нет, я не буду отдыхать, -- сказал Пьер. -- Для нас, священников не должно быть отдыха. Теперь, когда школа и миссия уже устроены, я передал их отцу Амиелю, а сам отправлюсь на запад основывать новые.
-- Вы уедете? -- спросил мистер Паттерсон. -- Неужели вы в самом деле собираетесь уехать из Ишау?
Отец Пьер с шутливым упреком покачал своей почтенной головой.
-- Вам не следовало бы показывать вашу радость, мистер Паттерсон, -- заметил он.
-- Ну, ну, у нас различные взгляды, но лично против вас я ничего не имею, отец Иьер, -- сказал пресвитерианец. -- Но как может разумный, образованный человек в наше время учить бедных, ослепленных язычников, что...
Общий гул протеста прекратил теологические [религиозные] вопросы.
-- А что вы намерены делать, мистер Паттерсон? -- спросил кто-то из собеседников.
-- Ну, я пробуду месяца три в Эдинбурге, чтобы присутствовать при годовом собрании нашего общества. Я думаю. Мэри, ты будешь рада походить по магазинам на улице Принцев. А ты, Джесси, повидаешься с людьми твоего возраста. Мы можем вернуться осенью, когда наши нервы успокоятся.
-- Да, нам всем необходимо успокоиться, -- сказала сестра милосердия, мисс Синклер. -- Знаете, продолжительное напряжение нервов очень странно подействовало на меня. В настоящую минуту у меня такой шум в ушах.