-- Помните наш разговор о другой осаде -- осаде Сунг-тонг... Меня он очень интересует с профессиональной точки зрения. Теперь, когда ушли дамы и штатские, вы не откажетесь поговорить об этой осаде.
-- Это неприятный предмет разговора.
-- Конечно. Боже мой! Это целая трагедия. Но вы видели, как я выдерживал осаду здесь. Умно ли? Хорошо ли? Достойно ли традиций немецкой армии?
-- Я думаю, что большего вы не могли бы сделать.
-- Благодарю вас. Но так же ли защищали Сунг-тонг? Мне очень интересно подобного рада сравнение. Можно ли было спасти его?
-- Нет; было сделано все возможное за исключением одного.
-- А! Значит, было упущение. Какое же?
-- Не надо было допускать, чтобы кто-либо, особенно же женщины, попали живыми в руки китайцев.
Полковник протянул свою большую, красную руку и сжал длинные, белые нервные пальцы профессора.
-- Вы правы... тысячу раз правы. Но не думайте, чтоб это обстоятельство не было предусмотрено мной. Я умер бы в битве, так же, как Ральстон и Энслей. Я говорил с ними, и мы порешили так, я говорил и с другими, но что поделаешь с ними. Это священник, миссионер и женщины.