Личная опасность никогда не остановила бы Чэлленджера, но мысль, что научная работа его может остаться незаконченной, сильно повлияла на него. Он заколебался и, прежде чем успел принять то или иное решение, я метнулся вперед и вскочил в кресло. Изобретатель на моих глазах взялся за рукоятку. Послышалось какое-то щелканье. Потом на мгновенье в глазах у меня все смешалось и затянулось пеленой. Когда зрение мое прояснилось, я увидел перед собой изобретателя все с той же отталкивающей улыбкой на лице, а через его плечо пристально глядел на меня Чэлленджер. С обычно румяных, как яблоко, щек профессора сбежала вся краска.
— Ну, продолжайте же! — сказал я.
— Все кончено! Вы великолепно соответствовали назначению моей машины, — ответил Немор. — Сойдите, а профессор Чэлленджер, без сомнения, с готовностью воспользуется своей очередью.
Никогда еще я не видел моего старого друга в таком смятении. Железные нервы на момент совершенно изменили ему. Дрожащей рукой он ухватился за мое плечо.
— Это — правда, Мэлоун! — произнес он. — Вы исчезли. В этом нет никакого сомнения. На миг возник туман, а потом пустота!
— Как долго я отсутствовал?
— Две-три минуты. Признаюсь, я ужаснулся. Не мог себе представить, что вы возвратитесь. Затем он щелкнул этим рычагом, если только это рычаг, перевел его на другой вырез, и вы вновь оказались в кресле, слегка изумленный, но в остальном такой же, как всегда. При виде вас я возблагодарил небо! — он обтер влажный лоб большим красным носовым платком.
— Пожалуйте, сэр! — сказал изобретатель. — Или, может быть, вам изменяет мужество?
Чэлленджер с явным усилием овладел собой. Потом, отведя в сторону мою протестующую руку, уселся в кресло. Рукоятка, щелкнув, переместилась на номер третий. Чэлленджер исчез.
Я ужаснулся бы, если бы не полное хладнокровие человека, управлявшего машиной.