Довод этот подействовал. Даже в самые сумасшедшие моменты Чэлленджер всегда прислушивался к голосу рассудка. Он вскочил на ноги, потянул за собой и дрожащего изобретателя.
— Даю вам пять минут! — произнес он, задыхаясь от ярости. — Если через эти пять минут я не стану таким, каким был, я вытряхну всю жизнь из вашего негодного, жалкого тела!
С разъяренным Чэлленджером небезопасно было спорить. Самый мужественный человек в страхе попятился бы от него, а ничто не указывало на то, что м-р Немор отличался особым мужеством. Напротив, его угри и бородавки внезапно стали куда более приметными по мере того, как физиономия Немора постепенно меняла свою окраску — от цвета оконной замазки, что было для нее нормальным, до цвета рыбьих внутренностей. Руки и ноги у него дрожали, и он с трудом мог шевелить губами.
— В самом деле, профессор, — пролепетал он, держась рукой за горло, — это насилие совершенно излишне. Разумеется, безобидная шутка может сойти между друзьями. Моим желанием было продемонстрировать все решительно свойства машины. Я вообразил, что вам нужна полная демонстрация. У меня и в мыслях не было оскорбить вас, профессор, уверяю вас!
В ответ Чэлленджер влез обратно в кресло.
— Вы будете присматривать за ним, Мэлоун. Не позволяйте ему никаких вольностей!
— Я позабочусь об этом, сэр!
— Ну, улаживайте эту неприятность, или же несите на себе все ее последствия!
Перепуганный изобретатель приблизился к своей машине, включил соединяющую молекулы энергию, и старый лев со спутанной гривой вмиг опять предстал перед нами. Любовно погладил бороду и провел рукой по черепу, желая наверняка убедиться в своей полной реставрации. Затем торжественно спустился со своего насеста.
— Вы позволили себе, сэр, вольность, которая могла бы иметь для вас самого весьма пагубные последствия. Как бы там ни было, я готов удовольствоваться вашим объяснением, что сделали вы это исключительно с целью демонстрации. А теперь могу я вам задать несколько прямых вопросов насчет этой замечательной силы, открытие которой вы себе приписываете?