Последние слова она произнесла по-гречески, и в ту же минуту незнакомый грек с судорожным усилием сорвал пластырь с губ и, громко вскрикнув: «Софья! Софья!», бросился в объятия женщины. Объятия их продолжились всего только одну минуту, так как молодой человек схватил женщину и вытолкал ее из комнаты, а пожилой, уцепившись в это время за свою изнуренную жертву, потащил ее через другую дверь. Оставшись один в комнате, я вскочил со стула, у меня мелькнула смутная мысль, нельзя ли каким-нибудь образом узнать, что это за дом, в котором я находился. На мое счастье, однако, я не сделал ни шага вперед; оглянувшись, я увидел в дверях пожилого человека, который в упор смотрел на меня.
«Вы свободны, мистер Мелас, — сказал он. — Вы понимаете, конечно, что мы доверили вам нашу серьезную семейную тайну. Мы не беспокоили бы Вас, если бы только наш друг, который говорит по-гречески, не вынужден был возвратиться на Восток, куда его призвали разные коммерческие дела. Нам необходимо было найти кого-нибудь, кто мог бы заменить его, и нам удалось, по счастью, слышать о ваших талантах».
Я поклонился.
«Вот вам пять соверенов, — сказал он, подходя ко мне, — надеюсь, что плата эта достаточно вознаградит вас. Но помните, — прибавил он, слегка хватая меня за грудь и хихикая, — если вы скажете об этом единой душе… одной только единой душе… да помилует тогда Господь душу вашу. Мы во всяком случае узнаем, если вы вздумаете рассказывать о том, что видели, — сказал он. — У нас есть собственные средства для наведения справок. Экипаж готов, и мой товарищ проводит вас».
Я прошел переднюю и сел в экипаж, успев снова заметить деревья и сад. Мистер Латимер следовал за мной по пятам и, ни слова не говоря, сел напротив меня. Молча ехали мы нескончаемое пространство; окна оставались все время поднятыми и было уже далеко за полночь, когда экипаж наш остановился.
«Здесь вы должны выйти, мистер Мелас, — сказал мой спутник. — Жаль очень, что я должен оставить вас так далеко от вашего дома, но мне не остается другого выбора. Всякая попытка ваша следовать за экипажем может плохо кончиться для вас».
Он открыл дверцу, и не успел я выпрыгнуть из экипажа, как кучер пустил лошадь во всю прыть, и экипаж скоро скрылся из виду. Я с удивлением оглянулся кругом. Я находился на каком-то поле, поросшем вереском и покрытом кое-где группами дрока. Вдали тянулся ряд домов, в верхних окнах которых там и сям мелькали огоньки. Обернувшись в другую сторону, я увидел красные сигнальные огни железной дороги.
— Таков был конец моего приключения, мистер Холмс! Я не знаю, ни где я был, ни с кем я говорил, ничего решительно, кроме того, что я рассказал вам. Но я знаю, что здесь какая-то постыдная игра, и мне очень хотелось бы помочь тому несчастному человеку. Я рассказал всю историю м-ру Майкрофту Холмсу и затем полиции.
Мы сидели несколько времени молча после окончания этого рассказа, Шерлок переглянулся, наконец, со своим братом.
— Начал следствие? — спросил он. Майкрофт взял лежавший на столе номер газеты.