Гулъ радости поднялся среди матросовъ при мысли о столь быстромъ возвращеніи домой; они побѣжали собирать то немногое, что спасли отъ крушенія, а офицеръ положилъ свой списокъ въ карманъ и подошелъ къ тому мѣсту, гдѣ де-Катина, съ мрачнымъ лицомъ, стоялъ, прислонившись къ периламъ.
-- Вы, вѣроятно, меня помните,-- сказалъ онъ.-- Я узналъ васъ, хотя вы смѣнили голубой кафтанъ на черный.
Де-Катина пожалъ протянутую ему руку.
-- Я хорошо помню васъ, де-Бонневиль, и наше совмѣстное путешествіе въ фортъ Фронтенакъ; но мнѣ неловко было возобновлять знакомство теперь, когда мои дѣла такъ плохи.
-- Что вы? Кому я былъ другомъ, тому останусь другомъ всегда.
-- Я тоже боялся, чтобы близость со мною не повредила вамъ въ глазахъ этого закутаннаго монаха, который бродитъ за вами слѣдомъ.
-- Ну, ну, вы сами знаете, что здѣсь и какъ! Фронтенакъ умѣлъ держать ихъ въ границахъ; но де-Лобарръ былъ точно воскъ въ ихъ рукахъ, и этотъ новый обѣщаетъ идти по той же дорожкѣ. Между монахами въ Монреалѣ и здѣшними изуитами, мы, несчастные,-- точно между двумя жерновами. Но я отъ души огорченъ, что встрѣчаю стараго товарища при такихъ обстоятельствахъ, и тѣмъ болѣе съ женою.
-- Что же теперь будетъ?
-- Вы останетесь на кораблѣ до его отплытія, которое назначено черезъ недѣлю.
-- А потомъ?