-- Потомъ васъ доставятъ на немъ во Францію и передадутъ губернатору Ла-Рошели для отсылки въ Парижъ. Таковъ приказъ г-на де-Денонвиля, и если не исполнимъ его въ точности, то все это осиное гнѣздо монаховъ очутится у насъ на шеѣ.
Де-Катина застоналъ, выслушавъ это.
Послѣ всѣхъ переговоровъ, мукъ и бѣдствій вернуться въ Парижъ, на жалость друзьямъ, на посмѣшище врагамъ -- было слишкомъ унизительно. Онъ вспыхнулъ отъ стыда при одной этой мысли. Его вернутъ насильно, точно рекрута, сбѣжавшаго изъ полка отъ тоски по родинѣ! Лучше бы броситься въ эту широкую, синюю рѣку, если бы не блѣдненькая Адель, у которой теперь кромѣ него никого не было на свѣтѣ. Это такъ заурядно! Такъ позорно! А между тѣмъ, какъ вырваться изъ этой пловучей тюрьмы, да еще съ женщиной, съ которой связала его судьба?
Де-Бонневиль ушелъ, сказавъ нѣсколько незамысловатыхъ сочувственныхъ словъ; монахъ же продолжалъ шагать по палубѣ, украдкою бросая на него взгляды, и два солдата, поставленные на ютѣ, нѣсколько разъ прошли мимо него. Очевидно, имъ было приказано слѣдить за нимъ. Въ уныніи, онъ перегнулся черезъ бортъ и сталъ смотрѣть на городъ, гдѣ торчащія изъ кровель балки и обугленныя стѣны напоминали о пожарѣ, нѣсколько лѣтъ назадъ истребившемъ всю нижнюю часть его.
Въ это самое время, плескъ веселъ привлекъ вниманіе смотрѣвшаго, и какъ разъ подъ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ онъ стоялъ, проплыла большая лодка, полная чарода.
Въ ней сидѣли новоангличане, которыхъ везли на корабль, который долженъ былъ доставить ихъ домой. Тутъ были четверо матросовъ, а у паруса капитанъ Ефраимъ бесѣдовалъ съ Амосомъ, указывая на суда. Сѣдая борода стараго пуританина и смѣлое лицо охотника не разъ поворачивались въ сторону одинокаго изгнанника; но онъ не уловилъ ни слова прощанія, ни привѣтливаго движенія руки. Они были такъ полны своей будущностью и своимъ счастьемъ, что даже и не вспомнили о его горькой долѣ! Онъ готовъ былъ все снести отъ враговъ; но такая забывчивость недавнихъ друзей переполнила чашу его скорби. Онъ склонилъ лицо на руки и горько зарыдалъ. Прежде чѣмъ де Катина поднялъ голову, англійскій бригъ уже поднялъ якорь и на всѣхъ парусахъ вышелъ изъ Квебекскихъ водъ.
ГЛАВА VI.
Голосъ
у пушечнаго люка.
Въ эту ночь стараго Теофила Катина схоронили по корабельному обычаю. При похоронахъ присутствовали только двое, Адель и Амори. Весь слѣдующій день де-Катина провелъ на палубѣ, среди сутолоки и шума разгрузки, съ тяжестью на сердцѣ, пытаясь развлечь Адель веселой болтовней. Онъ указывалъ ей мѣста, которыя зналъ такъ хорошо: цитадель, гдѣ былъ расквартированъ вмѣстѣ съ полкомъ, іезуитскую коллегію, соборъ епископа Ловаля, склады старой компаніи, разрушенные большимъ пожаромъ и домъ Обера-де-ла-Шене, единственный изъ частныхъ домовъ, уцѣлѣвшій въ нижней части города. Съ корабля видны были не только интересныя зданія, но отчасти и то пестрое населеніе, которымъ этотъ городъ отличался отъ всѣхъ прочихъ кромѣ только своего младшаго брата Монреаля. По крутой дорожкѣ, окаймленной частоколомъ и соединявшей обѣ части города, передъ ними проходила вся панорама канадской жизни: солдаты въ широкополыхъ шляпахъ съ перьями; прибрежные обитатели въ своихъ грубыхъ крестьянскихъ платьяхъ, мало отличавшіеся отъ своихъ бретонскихъ или нормандскихъ предковъ; молодые щеголи изъ Франціи, или изъ окрестныхъ помѣстій. Здѣсь же попадались и небольшія группы "лѣсныхъ бродягъ", или "странниковъ", въ охотничьихъ кожаныхъ курткахъ, въ штиблетахъ съ бахромою, въ мѣховыхъ шапкахъ съ орлиными перьями, появлявшихся въ городахъ по разу въ годъ, оставляя своихъ индіанокъ-женъ и дѣтей въ какихъ-нибудь отдаленныхъ вигвамахъ. Были здѣсь и краснокожіе Алгонкинцы, рыбаки и охотники, съ точно выдубленными лицами, звѣроподобные Микмаки съ востока, дикіе Абенакійцы съ юга; и всюду мелькали темныя одежды францисканцевъ, а также черныя рясы и широкополыя шляпы реколлектовъ и іезуитовъ.
Таковъ былъ народъ, наполнявшій улицы столицы этого удивительнаго отпрыска Франціи, который насаженъ былъ вдоль теченія большой рѣки за тысячу миль отъ родной страны. Странная это была колонія, можетъ быть, самая странная изо всѣхъ, существовавшихъ въ мірѣ. Она тянулась на тысячу двѣсти миль, отъ Табузака вплоть до торговыхъ стоянокъ на берегахъ Великихъ Озеръ, ограничиваясь по большей части узкими обработавными полосками вдоль самой рѣки, за которыми непосредственно возвышались дикія лѣсныя дебри и невѣдомыя горы, постоянно соблазнявшія крестьянина бросить соху и мотыку ради болѣе свободной жизни съ весломъ и ружьемъ. Небольшія и рѣдкія лѣсосѣки, смѣнявшіяся маленькими огороженными группами бревенчатыхъ домиковъ, отмѣчали ту линію, по которой цивилизація пробиралась внутрь громаднаго материка, едва имѣя силу оградить себя отъ гибели, вслѣдствіе суровости климата и свирѣпости безпощадныхъ враговъ. Все бѣлое населеніе этого громаднаго пространства, считая въ томъ числѣ солдатъ, священниковъ и жителей лѣсовъ со всѣми женами и дѣтьми, не достигало двадцати тысячъ душъ, и, однако, настолько велика была ихъ энергія, что они наложили свой отпечатокъ на весь материкъ. Между тѣмъ какъ зажиточные англійскіе поселенцы довольствовались жизнью въ предѣлахъ своихъ рубежей, и ихъ топоры еще ни разу не звучали по ту сторону Аллеганскихъ горъ, французы высылали своихъ безстрашныхъ піонеровъ {Піонеры -- люди, идущіе первыми въ дикія, неизслѣдованныя страны, чтобы внести туда просвѣщеніе и благоустройство жизыи.},-- проповѣдниковъ въ черныхъ рясахъ и охотниковъ въ кожаныхъ курткахъ до крайнихъ предѣловъ материка. Эти люди сняли карты озеръ и завели мѣновой торгъ съ неукротимыми Сіу на великихъ равнинахъ, гдѣ деревянные вигвамы уступаютъ мѣсто шалашамъ изъ кожъ. Маркеттъ прошелъ страну Иллинойцевъ до самаго Миссисипи и прослѣдилъ теченіе этой великой рѣки до того мѣста, гдѣ, первый изъ бѣлыхъ, онъ увидѣлъ мутныя волны бурнаго Миссури. Ла-Салль отважился еще далѣе, миновалъ Огано и достигъ Мексиканскаго залива, поднявши французскій флагъ на томъ мѣстѣ, гдѣ потомъ возникъ городъ Новый Орлеанъ. Другіе добрались до Скалистыхъ горъ и до обширныхъ пустынь сѣверо-запада, проповѣдуя, мѣняясь, плутуя, крестя, повинуясь различнѣйшимъ побужденіямъ и походя другъ на друга только неустрашимою храбростью и находчивостью, которая выводила ихъ невредимыми изъ множества опасностей. Французы были вездѣ -- и къ сѣверу отъ британскихъ поселковъ, и къ западу, и къ югу, и если весь материкъ не сталъ французскимъ, то въ этомъ виноваты никакъ не желѣзные предки теперешнихъ канадцевъ.