Человѣкъ безъ скальпа.
Весь день они шли по лѣсу гуськомъ: впереди Амосъ Гринъ, потомъ капитанъ, затѣмъ -- Адель, а де-Катина замыкалъ шествіе. Молодой охотникъ подвигался осторожно, слыша и видя многое, что ускользало отъ его спутниковъ, постоянно останавливаясь и осматривая листья, сучья и мохъ. Ихъ путь лежалъ, по большей части, среди густого сосноваго лѣса; подъ ногами зеленымъ ковромъ стлалась трава, украшенная бѣлымъ молочаемъ, желтымъ золотушникомъ и пурпуровой астрой. Иногда же громадные сучья сплетались надъ ихъ головами, и приходилось идти ощупью въ полумракѣ, или съ трудомъ пробираться сквозь перепутанные побѣги зеленаго сассафраса или алаго сумаха. Затѣмъ лѣсъ опять вдругъ разступался передъ ними, и они шли вдоль болотъ, поросшихъ дикимъ рисомъ и усѣянныхъ темными кучками ольховыхъ кустовъ, или по берегамъ тихихъ лѣсныхъ озеръ, исполосованныхъ отраженіями деревьевъ, склонявшихъ свои красные, коричневые и золотистые листья надъ синею гладью глубокихъ водъ. Здѣсь текли и рѣки, то свѣтлыя и журчащія, блестя чешуею форели и перьями зимородка, то темныя и ядовитыя отъ болотъ у своихъ истоковъ; путникамъ приходилось переходить ихъ въ бродъ, выше колѣнъ въ водѣ, и нести Адель на рукахъ. Такъ прошли они цѣлый день по дремучему лѣсу, не увидѣвъ и слѣда человѣческаго.
Но за отсутствіемъ людей, все же не было недостатка въ жизни. Все жужжало, стрекотало и щебетало и въ болотахъ, и въ рѣкахъ, и въ кустахъ. Порою вдали между деревьевъ, мелькала коричневая морда оленя, порою барсукъ бѣжалъ въ свою нору при ихъ приближеніи. Разъ они увидѣли на мягкой землѣ слѣдъ завороченной внутрь ступни медвѣдя, а разъ Амосъ снялъ съ куста большой оленій рогъ, который животное сбросило здѣсь мѣсяцъ назадъ. Маленькія, красныя бѣлки скакали и щелкали у нихъ надъ головами, а на каждомъ дубѣ составлялся цѣлый хоръ изъ сотни тоненькихъ голосовъ, пищавшихъ изъ подъ листвы. Когда они шли вдоль озеръ, впереди взлеталъ сѣрый аистъ, хлопая тяжелыми крыльями, и дикія утки шумно поднимались, образуя длинную римскую пятерку (V) на синемъ небѣ, или раздавался дрожащій вопль выше въ тростникахъ.
Ночь они провели въ лѣсу. Амосъ Гринъ развелъ изъ хвороста костеръ въ такой густой заросли, что въ десяти шагахъ разстоянія огня не было видно. Такъ какъ пошелъ небольшой дождь, то съ ловкостью бывалаго лѣсного жителя онъ сдѣлалъ два маленькихъ навѣса изъ липовой и вязовой коры, одинъ -- для Адели и Амори, а другой -- для себя съ Ефраимомъ. Онъ застрѣлилъ дикаго гуся, и это мясо, вмѣстѣ съ остатками сухарей, пошло имъ и на ужинъ, и на завтракъ. На другой день они вышли на маленькую полянку, посрединѣ которой виднѣлись уголья и зола отъ костра. Амосъ употребилъ полчаса на то, чтобы прочитать все, что могли ему сказать земля и сучья. Затѣмъ, когда двинулись дальше, онъ объявилъ своимъ спутникамъ, что огонь здѣсь горѣлъ три недѣли назадъ, что разводили его двое индѣйцевъ и одинъ бѣлый, что они шли съ запада на востокъ и что въ числѣ двухъ индѣйцевъ была одна женщина. Никакихъ другихъ слѣдовъ присутствія людей имъ не попадалось, пока, уже къ вечеру, Амосъ не остановился вдругъ среди густой поросли, приложивъ руку къ уху.
-- Слушайте! -- вскричалъ онъ.
-- Ничего не слышу,-- отвѣтилъ Ефраимъ.
-- Я также,-- прибавилъ де-Катина.
-- Зато я слышу! -- съ радостью воскликнула Адель.-- Колокольный звонъ, и какъ разъ въ такое время, когда звонятъ въ церквахъ въ Парижѣ!
-- Совершенно вѣрно, сударыня!
-- Да, теперь и я слышу,-- сказалъ де-Катина. -- Мнѣ мѣшало щебетанье птицъ. Откуда же этотъ звонъ въ сердцѣ Канадскихъ лѣсовъ?