-- Мы близко отъ поселковъ на Ришелье. Звонъ, вѣроятно, изъ форта.
-- Изъ форта Св. Людовика! Ахъ, такъ намъ недалеко до помѣстья моего знакомаго.
-- Сегодня можемъ тамъ ночевать, если вы думаете, что ему въ самомъ дѣлѣ можно довѣриться.
-- Да; онъ имѣетъ странности, но я готовъ довѣрить ему свою жизнь.
-- Очень хорошо. Возьмемъ къ югу отъ форта и вечеромъ будемъ у него въ усадьбѣ. Но что это тамъ напугало птицъ? Ахъ, я слышу шаги. Присядьте-ка за этимъ сумахомъ и посмотримъ, кто это такъ храбро идетъ черезъ лѣсъ.
Всѣ четверо притаились въ кустахъ, глядя изъ за стволовъ на небольшую прогалину, куда направлялъ свои взоры Амосъ. Долго никто изъ нихъ не слышалъ звука, который былъ уловленъ острымъ слухомъ охотника; но, наконецъ, ближе раздался хрустъ вѣтокъ, точно кто пролагалъ себѣ путь черезъ молодую поросль. Минуту спустя, показался человѣкъ съ внѣшностью настолько странною и неподходящею къ обстановкѣ, что даже Амосъ удивился.
Онъ былъ очень малъ ростомъ и такъ смуглъ и покрытъ загаромъ, что походилъ бы на индѣйца, если бы не одежда и походка, пичуть не напоминавшія краснокожаго. На немъ была широкополая шляпа, потертая на краяхъ и настолько слинявшая, что было мудрено опредѣлить ея первоначальный цвѣтъ. Одежда изъ шкуръ, грубо скроенная, и свободно болталась на его тѣлѣ, а на ногахъ красовались драгунскіе высокіе сапоги, такіе же рваные и грязные, какъ остальное. На спинѣ онъ несъ толстый свертокъ холстины съ торчавшими изъ него двумя палками, а подъ мышками какъ будто двѣ большія квадратныя картины.
-- Это -- не индѣецъ,-- прошепталъ Амосъ,-- и не охотникъ. Ей Богу, я въ жизни не видалъ ничего подобнаго!
-- И не купецъ, не солдатъ, не "лѣсной бродяга",-- сказалъ де-Катина.
-- У него какъ будто мачта на спинѣ и по парусу подъ каждою рукою,-- замѣтилъ капитанъ Ефраимъ.