ГЛАВА XI.
Кровавое дѣло.
Ударъ былъ такъ внезапенъ, что даже дю-Лютъ, съ дѣтства закаленный до нечувствительности ко всякимъ неожиданностямъ и опасностямъ, былъ потрясенъ и возмущенъ. Простоявъ нѣкоторое время неподвижно, онъ затѣмъ съ величайшею поспѣшностью побѣжалъ къ ряду солдатъ, а его товарищи послѣдовали за нимъ.
По мѣрѣ приближенія дѣлалось видно, что не всѣ составляютъ одинъ рядъ. Молчаливый и неподвижный офицеръ стоялъ на разстояніи двадцати шаговъ передъ фронтомъ своихъ молчаливыхъ и неподвижныхъ солдатъ. Далѣе стало замѣтно, что у него на головѣ какое-то высокое и странное украшеніе. Пришедшіе бѣжали все быстрѣе, еле дыша отъ мрачныхъ предчувствій, когда, къ ихъ ужасу, это украшеніе начало удлиняться и расширяться, и большая птица, тяжеловѣсно поднявшись вверхъ, опуcтилась наближайшій древесный пень. Тогда они поняли, что ихъ худшія опасенія справедливы и что передъ ними стоятъ защитники форта Пуату.
Человѣкъ двадцать, совершенно обнаженныхъ, были привязаны къ низкимъ кольямъ ивовыми вѣтками и ихъ истерзанныя, изрубленныя, обожженныя тѣла указывали, какую мучительную смерть перенесли несчастные. Съ минуту четверо пришельцевъ молча глядѣли на ужасную картину, а потомъ каждый поступилъ сообразно своей природѣ. Де-Катина, спотыкаясь, дотащился до ближайшаго дерева и прислонился къ нему головой, чувствуя, что умираетъ отъ головокруженія. Дю-Лютъ бросился на колѣни, взывая къ небу и потрясая стиснутыми руками по направленію къ набѣгавшимъ тучамъ. Ефраимъ Саваджъ осмотрѣлъ зарядъ своего ружья, сжавши губы и сверкая глазами, а Амосъ Гринъ молча началъ бѣгать вокругъ, отыскивая слѣдъ. Но черезъ минуту дю-Лютъ былъ снова на ногахъ и, бѣгая взадъ и впередъ, какъ собака-ищейка, нашелъ всевозможныя указанія, которыя пропустилъ бы даже Амосъ. Онъ описалъ множество круговъ вокругъ труповъ, затѣмъ кинулся къ лѣсной опушкѣ и, наконецъ, вернулся къ обугленнымъ развалинамъ укрѣпленія, съ которыхъ еще поднимался тонкій дымокъ.
-- Совсѣмъ нѣтъ слѣдовъ женщинъ и дѣтей,-- сказалъ онъ.
-- Боже мой! Такъ были еще женщины и дѣти?
-- Дѣтей они держатъ, чтобы ихъ сжечь въ свободное время у себя въ селеніяхъ; женщинъ замучатъ или возьмутъ себѣ, смотря по тому, какъ вздумаютъ. Но чего нужно старику?
-- Я хочу спросить его, Амосъ,-- сказалъ морякъ,-- чего мы здѣсь стоимъ на якорѣ, когда намъ надо бы нестись на всѣхъ парусахъ за ними вслѣдъ?
Дю-Лютъ улыбнулся и покачалъ головой.