Сѣрая шляпа вновь показалась среди дыма. Де-ла Ну и дю-Лютъ выстрѣлили одновременно, и шляпа взлетѣла въ воздухъ. Въ ту же минуту кусты раздѣлились, и прямо впередъ выскочилъ высокій воинъ. Лицомъ онъ былъ похожъ на индѣйца, но цвѣтъ кожи былъ немножко посвѣтлѣе, и на его охотничью куртку свѣшивалась остроконечная черная борода. Онъ презрительнымъ движеніемъ раскинулъ руки, съсекунду постоялъ, упорно глядя на усадьбу, и, наконецъ, прыгнулъ назадъ подъ прикрытіе, среди града пуль, поломавшихъ всѣ мелкія вѣтки вокругъ него.
-- Да, онъ довольно храбръ,-- повторилъ Дю-Лютъ съ ругательствомъ.-- Ваши оброчные чаще имѣли въ рукахъ мотыки, чѣмъ мушкеты, судя по ихъ стрѣльбѣ. Но индѣйцы, кажется, двигаются къ восточной сторонѣ, думаю, скоро пойдутъ туда на приступъ.
Дѣйствительно, пальба стала гораздо сильнѣе съ той стороны, которую защищалъ де-Катина; было ясно, что главныя силы Ирокезовъ направлены именно на этотъ пунктъ. Изъ за каждаго ствола, пня, дупла и куста летѣли красныя искры въ сѣромъ дыму, и пули съ пѣніемъ такъ и лились непрерывнымъ потокомъ сквозь бойницы. Амосъ проковырялъ себѣ дыру на футъ надъ землею и лежалъ ничкомъ, заряжая и паля со своимъ обычнымъ спокойствіемъ. Рядомъ съ нимъ стоялъ Ефраимъ Саваджъ, сердито сжавъ челюсти, сверкая глазами изъ подъ низко сдвинутыхъ бровей и уйдя всею душою въ истребленіе "Амаликитянъ". Шляпа съ него свалилась, сѣдые волосы развѣвались по вѣтру, большія пятна пороха пестрили его деревянное лицо, а ссадина на правой щекѣ показывала, гдѣ контузила его индѣйская пуля. Де-Катина велъ себя, какъ опытный офицеръ, расхаживая среди своихъ людей съ короткими словами похвалы или предостереженія, тѣми пламенными словами, грубыми и мѣткими, отъ которыхъ разгораются сердца и вспыхиваютъ щеки. Семеро изъ его людей были убиты, но когда обстрѣливаніе усилилось съ его стороны, то ослабѣло съ другихъ, и помѣщикъ съ сыномъ и дю-Лютомъ привели десять человѣкъ ему на помощь. Де-ла-Ну угощалъ Катина изъ своей табакерки, какъ вдругъ пронзительный вопль сзади заставилъ ихъ обернуться. Онега ломала руки надъ тѣломъ своего сына. Пуля прошла ему сквозь сердце,-- онъ былъ мертвъ.
На минуту худое лицо стараго дворянина стало немного блѣднѣе, и рука, державшая золотую коробочку, закачалась, точно вѣтка отъ дуновенія вѣтра. Потомъ онъ сунулъ ее въ карманъ и пересилилъ судорогу, кривившую ему лицо.
-- Всѣ де-ла-Ну умираютъ на полѣ чести,-- сказалъ онъ и прибавилъ: -- я думаю, что къ угловой пушкѣ надо прибавить людей.
Теперь стало ясно, почему Ирокезы выбрали восточную сторону главною цѣлью нападенія. Здѣсь, на полупути между опушкой и оградой, находилась группа кустовъ. Туда могъ заползти цѣлый отрядъ и оттуда кинуться на приступъ. Черезъ неширокую полоску открытаго пространства между опушкою и этими кустами сначала перебрался ползкомъ одинъ воинъ, потомъ другой, за нимъ перепрыгнулъ третій, и всѣ спрятались въ кусты. Четвертый былъ раненъ и упалъ съ перешибленной спиною въ нѣсколькихъ шагахъ отъ опушки, но цѣлый рядъ воиновъ продолжалъ подвигаться впередъ, пока не перебралось тридцать шесть человѣкъ, которые всѣ притаились подъ вѣтвями. Наступило время отличиться Амосу Грину.
Изъ его отверстія ему была видна бѣлая полоска отъ коры, срѣзанной имъ съ березоваго побѣга, и онъ зналъ, что непосредственно подъ нею лежитъ мѣшокъ съ порохомъ. Онъ нацѣлился въ полоску, а потомъ медленно повелъ ружьемъ внизъ, пока по приблизительному разсчету не уставилъ его противъ корня деревца, закрытаго кустами. Однако, первый выстрѣлъ остался безъ послѣдствій, и при второмъ прицѣлѣ онъ навелъ ружье еще ниже. Пуля проникла въ мѣшокъ, и произошелъ взрывъ, отъ котораго задрожалъ домъ, и весь рядъ крѣпкихъ кольевъ ограды закачался, точно рожь отъ вѣтра. Выше самыхъ высокихъ деревьевъ поднялся столбъ синяго дыма, и сразу послѣ удара наступило глубокое молчаніе, нарушаемое только шумомъ падающихъ тѣлъ. Затѣмъ раздался дикій крикъ радости со стороны осажденныхъ и бѣшеный отвѣтный вой индѣйцевъ, послѣ чего пальба изъ лѣсу возобновилась съ небывалою силой.
Но уронъ былъ значительный. Изъ тридцати шести воиновъ только четверо добѣжало обратно въ лѣсъ, и тѣ были такъ изувѣчены, что могли считаться погибшими. Индѣйцы уже потеряли не мало, и эта убыль заставила ихъ подвергнуть свой планъ аттаки новому обсужденію, потому что Ирокезы были не менѣе осторожны, чѣмъ храбры, и тотъ считался лучшимъ вождемъ, кто больше дорожилъ жизнью своихъ спутниковъ. Пальба постепенно ослабѣла и, наконецъ, почти замолкла.
-- Неужели они прекратятъ нападеніе! -- съ радостью вскричалъ де-Катина. -- Амосъ, вы, кажется, спасли насъ!
Но предусмотрительный дю-Лютъ покачалъ головой: