ГЛАВА XIV.
Прибытіе монаха.
А дѣла ихъ были плохи. Если бы враги могли обратить пушки противъ двери, то всякое сопротивленіе сразу стало бы тщетнымъ; но сообразительность дю-Люта предотвратила эту возможность. Пушки со стороны рѣки и челноки были неприкосновенны, потому что ихъ защищали окна дома. Но число осажденныхъ страшно уменьшилось, а оставшіеся въ живыхъ были утомлены, изранены и измучены. Въ домъ вбѣжало девятнадцать человѣкъ, но одинъ былъ прострѣленъ насквозь и, лежалъ на полу, а другому разрубили томагавкомъ плечо, и онъ не могъ поднять мушкета. Дю-Лютъ, де-ла-Ну и де-Катина были невредимы; но Ефраиму Саваджу пуля пробила руку, а у Амоса кровь текла изъ порѣза на лицѣ. Изъ остальныхъ, едва ли нашелся бы хоть одинъ безъ раны; но имъ некогда было думать о своихъ поврежденіяхъ, такъ какъ опасность росла, и приходилось дѣйствовать, чтобы не погибнуть. Нѣсколькими выстрѣлами изъ заставленныхъ оконъ удалось очистить внутренность ограды, такъ какъ дворъ былъ открытъ для обстрѣливанія, но зато теперь враги пользовались прикрытіемъ частокола и, помѣстившись съ внѣшней его стороны, не прекращали стрѣльбы въ окна. Съ полдюжины оброчныхъ отстрѣливались отъ нихъ, а предводители совѣщались о томъ, что дѣлать.
-- У насъ двадцать пять женщинъ и четырнадцать дѣтей,-- говорилъ де-ла-Ну.-- Я увѣренъ, вы согласитесь со мною, господа, что нашъ первый долгъ -- позаботиться о нихъ. Нѣкоторые изъ васъ, подобно мнѣ, сегодня лишились братьевъ или сыновей. Спасемъ по крайней мѣрѣ нашихъ женъ и сестеръ.
-- Ирокезскихъ челноковъ не видно было выше усадьбы,-- сказалъ одинъ изъ канадцевъ.-- Если женщины выплывутъ къ ночи, то онѣ доберутся до форта.
-- Клянусь Св. Анной,-- воскликнулъ дю-Лютъ,-- я думаю, хорошо бы услать отсюда и мужчинъ, потому что не знаю, какъ мы продержимся до утра.
Ропотъ одобренія послышался изъ среды канадцевъ, но старый дворянинъ съ рѣшимостью покачалъ своимъ парикомъ.
-- Какъ! Какъ! Что еще за вздоръ!-- воскликнулъ онъ.-- Намъ покинуть замокъ Св. Маріи во власть первой шайки дикарей, которая вздумала напасть на него? Нѣтъ, нѣтъ, господа! Насъ здѣсь около двадцати человѣкъ, и, когда гарнизонъ узнаетъ, какъ намъ плохо, что случится не позже, чѣмъ завтра утромъ, то, конечно, пришлетъ намъ подкрѣпленіе.
Дю-Лютъ сердито покачалъ головой.
-- Если вы не хотите сдаваться, такъ я не покину васъ,-- сказалъ онъ.-- А все-таки, жаль жертвовать храбрыми людьми понапрасну.