-- Чтобы запретить ей пребывание при дворе.
-- Но Ваше Величество...
-- Вы слышали ее? Это позор! Я пойду.
-- Но разве вы не могли бы написать, государь?
-- Нет, нет, я должен лично видеть ее. Он отворил дверь.
-- О, будьте же тверды, Ваше Величество.
Де Ментенон с тревогой смотрела вслед королю, поспешно, с гневными жестами шагавшему по коридору. Потом она возвратилась к себе в комнату.
Гвардеец де Катина меж тем показывал своему молодому заокеанскому другу чудеса дворца. Американец внимательно рассматривал все, что видел, критиковал или восхищался с независимостью суждений и природным вкусом, свойственными человеку, проведшему жизнь на свободе среди прекраснейших творений природы. Громадные фонтаны и искусственные водопады, несмотря на все свое величие, не могли произвести поражающего впечатления на того, кто путешествовал от Эри до Онтарио и видел Ниагару, низвергающуюся в пропасть; огромные луга также не казались очень большими для глаз, созерцавших громадные равнины Дакоты. Но само здание дворца, его размеры, величина и красота изумляли Грина.
-- Нужно будет привести сюда Эфраима Сэведжа, -- повторял он. -- Иначе он ни за что не поверит, что на свете существует дом, больше по объему всего Бостона вместе с Нью-Йорком.
Де Катина устроил так, что американец остался с его другом майором де Бриссаком, когда сам он вторично отправился на дежурство. Не успел он занять свой пост, как с удивлением увидел короля одного, без свиты и приближенных, быстро идущего по коридору. Его нежное лицо было обезображено гневом, а рот сурово сжат, как у человека, принявшего важное решение.