-- Но никогда не говорила ему этого, -- бормотала она.
-- И никогда не скажете?
-- Пусть прежде отсохнет мой язык.
-- Но подумайте, дочь моя. Такая любовь в душе, подобной вашей, -- дар неба, ниспосланный с какой-нибудь мудрой целью. Человеческая любовь слишком часто бывает сорной травой, портящей почву, где она произрастает, но в данном случае это прелестный цветок, весь благоухающий смирением и добродетелью.
-- Увы! Я старалась вырвать его из сердца.
-- Нет, напротив, стремитесь укрепить корни цветка в вашем сердце. Если бы король встретил с вашей стороны немного нежности, какой-нибудь знак того, что его привязанность находит отклик в вашей душе, может быть, вам удалось бы осуществить честолюбивые мечты, и Людовик, подкрепленный близостью к вашей благородной натуре, мог бы пребывать в духе церкви, а не только формально числиться в ее рядах. Все это могло бы вырасти из любви, скрываемой вами, словно носящей на себе печать позора.
Г-жа де Ментенон привстала даже со своего места и глядела то на прелата, но на духовника глазами, в глубине которых виднелся затаенный ужас.
-- Правильно ли я поняла вас, -- задыхаясь проговорила она. -- Какой смысл скрывается за этими словами? Не можете же вы советовать мне...
Иезуит встал, выпрямившись перед ней во весь рост.
-- Дочь моя, мы никогда не даем совета, недостойного нашего сана. Мы имеем в виду интересы святой церкви, а они требуют вашего замужества с королем.