-- Я готова умереть за это.
-- Мы желаем, может быть, более трудного. Мы хотим, чтобы вы жили для этого.
-- А? -- Она вопросительно взглянула на обоих.
-- Дочь моя, -- торжественно произнес Боссюэ, протягивая свою широкую белую руку со сверкавшим на ней пурпурным стиконским кольцом, -- пора говорить откровенно. Того требуют интересы церкви. Никто не слышит и никогда не узнает того, что произойдет между нами. Если хотите, смотрите на нас как на двух духовников, нерушимо хранящих тайну. Я говорю "тайну", хотя это слишком явно для нас так как наш сын предписывает нам читать желания человека в его сердце. Вы любите короля.
-- Ваша милость!
Она вздрогнула; яркий румянец покрыл ее бледные щеки и разлился даже по мраморному лбу и красивой шее.
-- Вы любите короля?
-- Ваша милость... отец мой.
Она в смущении обращалась попеременно то к одному, то к другому из ее собеседников.
-- Любить вовсе не стыдно, дочь моя. Стыдно только поддаваться любви. Повторяю, вы любите короля.