Г-жа де Ментенон встала с видом окончательно принятого решения.
-- Вы мудрее меня, -- произнесла она, -- и вам вручены интересы церкви. Я исполню ваше приказание.
-- Вы обещаете?
- Да.
Оба ее собеседника клятвенно подняли руки кверху.
-- Сегодня благословенный день, -- промолвили они, -- и поколения, еще не родившиеся, будут считать его таковым.
Г-жа де Ментенон сидела, пораженная открывшейся перед ней перспективой. Как указал иезуит, она всегда была честолюбивой. И отчасти ей уже удавалось удовлетворить свое честолюбие, так как не раз она склоняла короля и его государство туда, куда хотела. Но выйти замуж за короля, человека, ради которого она охотно пожертвовала бы жизнью, любимого в глубине души самой чистой, возвышенной любовью, на какую только способна женщина, -- это превосходило даже ее мечты. Да, она будет не слабой Марией-Терезией, а, как выразился иезуит, новой Жанной д'Арк, явившейся, чтобы направить на лучший путь дорогую Францию и обожаемого короля Франции. И если в достижении этой цели ей придется ожесточить сердце против гугенотов, это, скорее, условие, нежели ее вина. Жена короля! Сердце женщины и душа энтузиастки затрепетали при одной этой мысли.
Но за радостью внезапно наступило сомнение и уныние. Ведь эта очаровательная перспектива не более как безумная мечта. И как могли эти люди быть настолько уверены, что держат в руках короля.
Иезуит угадал страх, омрачивший ясность ее взора, и ответил на мысли, прежде чем она облекла их в слова.
-- Церковь быстро исполняет свои обещания, -- проговорил он вкрадчиво. -- И вы, дочь моя, должны быть готовы так же немедля действовать, когда наступит ваше время.