-- Я дала обещание, отец мой.
-- Ну так мы начнем. Сегодня вы останетесь весь вечер у себя в комнате.
-- Да, отец мой.
-- Король еще колеблется. Я говорил с ним сегодня. Сердце его уже полно мрака и отчаяния. Его лучшее "я" с омерзением отворачивается от своих грехов, и именно теперь, в момент наступления первого горячего порыва раскаяния, его можно склонить к выполнению намеченной нами цели. Мне нужно идти к нему и поговорить еще раз, и я отправлюсь прямо отсюда. А когда я побеседую с ним, он сейчас же явится к вам -- или я напрасно изучал его сердце в течение двадцати лет. Мы покидаем вас и не увидимся скоро, но вы почувствуете результаты нашей работы и помните данное церкви обещание.
Они низко поклонились и вышли из комнаты, оставив г-жу де Ментенон в глубоком раздумье.
Прошел час, затем другой, а она все еще продолжала сидеть в кресле перед пяльцами, беспомощно уронив руки и ожидая своей судьбы. Решалось ее будущее, она же сама была бессильна. Дневной свет сменился серыми сумерками, сумерки мраком, а она все еще продолжала сидеть и ждать. По временам в коридоре раздавались шаги; она тревожно взглядывала на дверь, и глаза ее загорались радостью, скоро сменявшейся горьким разочарованием. Наконец послышались твердые, уверенные, властные шаги. Она вскочила на ноги с горящими щеками и сильно бьющимся сердцем. Дверь отворилась, и в сумраке коридора обрисовалась прямая, грациозная фигура короля.
-- Ваше Величество?! Одно мгновение... Мадемуазель сейчас зажжет лампу.
-- Не зовите ее! -- Он вошел и запер за собой дверь. -- Франсуаза, темнота приятна, потому что она спасает меня от упреков, которые могут вылиться в вашем взоре, если даже вы будете так добры, что не выразите их словами.
-- Упреки, государь! Боже упаси, чтобы я позволила себе высказать их.
-- Когда я в последний раз ушел от вас, Франсуаза, я был полон благих намерений. Я старался выполнить их и не исполнил... не исполнил. Я помню, вы предостерегали меня. Как я был глуп, не последовав вашему совету.