-- Все мы слабы и смертны, Ваше Величество. Кто из нас не падал? Нет, государь, сердце у меня разрывается при виде вашего огорчения.
Король стоял у камина, закрыв лицо руками. По его прерывистому дыханию г-жа де Ментенон поняла, что он плачет. Вся жалость, столь свойственная женской душе, воскресла в ее сердце при виде этой безмолвной фигуры, стоявшей символом раскаяния в неясном свете. Жестом, полным сочувствия, она протянула руку и коснулась на одно мгновение рукава бархатного камзола короля. Он тотчас же обеими руками схватил ее за руку. Она не сопротивлялась.
-- Я не могу жить без вас, Франсуаза! -- крикнул он. -- Я самый одинокий человек в мире, словно живущий на вершине высокой горы, где кругом нет никого. Кто мой друг? На кого я могу положиться? Одни стоят за церковь, другие за свои семьи; большинство за самих себя. Но кто из них совершенно бескорыстен? Вы мое лучшее "я", Франсуаза, вы мой ангел-хранитель. То, что говорит преподобный отец, совершенно верно: чем ближе я к вам, тем дальше от всего дурного. Скажите, Фрасуаза, любите вы меня?
-- Я люблю вас в течение многих лет, государь, -- произнесла она тихим, но ясным голосом, голосом женщины, ненавидящей кокетство.
-- Я надеялся на это, Франсуаза, и все же дрожу весь, с головы до ног, когда слышу от вас эти слова. Я знаю, что ни богатство, ни титул не привлекают вас, и ваша душа тянется больше к монастырю, чем к дворцу. Но я прошу вас остаться здесь и царствовать. Согласны ли вы быть моей женой, Франсуаза?
Итак, момент действительно наступил. Она помолчала минуту, только одну минуту, прежде чем сделать последний решительный шаг; но даже эта короткая заминка была слишком длительной для нетерпения короля.
-- Согласны вы, Франсуаза? -- вскрикнул он, и страх зазвучал в его голосе.
-- Да сделает меня Бог достойной такой чести, Ваше Величество! -- произнесла она. -- Клянусь, что если я проживу еще столько же времени, то употреблю каждый миг моей жизни на то, чтобы сделать вас счастливее.
Она стала на колени, и король, продолжая держать ее руку, опустился также.
-- А я клянусь, -- промолвил он, -- что, если также проживу еще столько же времени, вы будете отныне и навсегда единственной женщиной для меня.